Евгений Водолазкин: «Я не влюбляюсь в собственные тексты»

В конце мая вышел новый роман Евгения Водолазкина — «Последнее дело майора Чистова». Книгу сопровождала шумная рекламная кампания, а отзывы критиков разделились. Писатель в интервью ответил на претензии и объяснил, о чем на самом деле его произведение.

По словам Водолазкина, негативные рецензии — скорее эмоциональный, чем рациональный феномен. Он перечислил упреки: его обвиняют в том, что он «гроза женщин, мигрантов и школ креативного письма», любит начальство и «унавоживает текст скрытыми и демонстративными отсылками к русской классике». Писатель считает, что раздражение вызвано не качеством текста, а статусом «самой ожидаемой книги», который часто приписывают роману. Сам бы он не стал вливаться в хор разоблачителей и прибегать к «магнитному отношению к материалу».

«Я не тот, кто влюбляется в собственные тексты», — заявил Водолазкин. Он способен взглянуть на них со стороны и сохранять спокойствие, если считает работу состоятельной. В пример автор привел случай, когда критик использовал примеры из плохого повествователя, не заметив, что в романе было два рассказчика. Аналогичная ситуация и в «Последнем деле…»: лейтенант Ведерников сам говорит, что «поет на разные голоса», а персонаж Прохлада — упрек не школам креативного письма, а банальному культпросвету.

Главная тема романа, по словам автора, — душа. Проблемой одушевленности занимаются и нейрофизиологи, хотя в других терминах. Водолазкин неоднократно обсуждал её с Татьяной Черниговской, Константином Анохиным и Александром Капланом. В книге фигурирует робот Иван Иваныч, которого пытаются очеловечить, закачивая в него сканированные воспоминания разных людей. Однако, несмотря на обширные знания, он остается «железкой», неспособной на чувства. Убитый нейрофизиолог — главный куратор робота, он пришел к мысли, что человека формируют незаметные вещи, уходящие безвозвратно.

Детективное расследование в романе доводится до конца, но, как отмечает Водолазкин, всем уже понятно, где происходит основное расследование. Писатель признается в любви к детективам — сериалам про Коломбо и Пуаро с Дэвидом Суше, а также к старым немецким фильмам, которые он смотрит с женой, чтобы не забывать язык. В детективах его привлекает не столько вопрос «Кто убил?», сколько победа добра над злом. Пример — «Коломбо», где убийца известен с самого начала.

Ключевые персонажи романа — графоман лейтенант Ведерников и робот Иван Иваныч. Они противопоставлены как одушевленное и неодушевленное. Водолазкин отмечает, что его герои, включая братьев Литвинов — Георгия и Григория, — обладают желаниями и человеческими атрибутами, в отличие от машины. Григорий — циник с раздутым самолюбием, «идеальный злодей», который хочет быть творцом в божественном смысле. Писатель ссылается на архиепископа Луку Крымского, считавшего, что душа состоит из эмоций и духа, который улетает к Богу. Человек не может создать человека из ничего.

Водолазкин категорически против использования искусственного интеллекта в творчестве. По его мнению, на этой кухне «надо очищать каждую морковку самому», иначе текст потеряет запах жизни. Он предпочитает не привлекать ИИ даже для идеальной конструкции сюжета.

Писатель также комментирует использование модных слов в литературе, таких как «травма», «локация» и «постколониальный синдром». Они не были пошлы при рождении, но стали такими, когда вошли в моду и о них начали писать исследования. Водолазкин цитирует Владимира Одоевского: «Пόшло, что в ход пошлό». Что касается речевой индивидуализации, он полагает, что время особенной речи в литературе прошло, как и в жизни — одежда и речь унифицировались. Тем не менее в его романе мигранты, полицейские и проститутка Жанна говорят по-своему. Жанна — «понимающая проститутка», в которой есть страдание и человечность. Мигранты, по словам автора, оказываются невиновными, и он относится к ним с симпатией.

На вопрос о личном образе «живого классика» Водолазкин отвечает, что не играет в классики — это кажется ему неприемлемым. Свою роль он видит скорее в «юродивом, но не переигрывая». Он признается, что устал от обязательного чтения и общения, но считает это частью профессии. Вспоминает случай в Пулково, когда представительница авиакомпании упрекнула его: «Вы же в своих книгах учите смирению». Он ответил: «Простите, я забыл».

В заключение писатель говорит о любви и разлученных влюбленных в своих книгах. Он убежден, что настоящая любовь вечна: «Знаю: что бы со мной ни случилось — я со своей женой встречусь». Верит в исполнение самых важных желаний.