Люблю до смерти: почему «Обсессия» стала хитом

В прокат вышел хоррор Карри Баркера «Обсессия». Несмотря на скромный бюджет, фильм ужасов на классическую тему «бойтесь своих желаний» неожиданно стал кассовым хитом и получил восторженные отзывы критиков и зрителей. Материал объясняет, чем вызван такой интерес к картине.

Главный герой Бэйрон (Майкл Джонстон), которого друзья называют Беар (Медведь), совсем не похож на сильного зверя. Это худой молодой человек с симпатичной, но постоянно жалкой улыбкой, которая скорее раздражает, чем вызывает сочувствие. Беар работает в музыкальном магазине вместе со школьными приятелями и давно безответно влюблен в одну из них — Никки (Инде Наварретт). Девушка видит в нем только друга.

Однажды ради шутки Беар покупает в эзотерическом магазине дешевую безделушку — волшебную палочку. Согласно инструкции, если ее сломать, исполнится любое желание. Не веря в магию, он всё же загадывает, чтобы Никки полюбила его больше всех. Сразу после этого девушка буквально виснет на герое, смотрит на него завороженно и умоляет пойти в постель. Потрясенный Беар осознает, что желание сбылось. Однако вскоре выясняется: такая любовь — настоящее проклятие. Никки не может прожить без него и минуты, при попытке отстраниться впадает в ярость или истерику, а также люто ненавидит всех его друзей. Дальше ситуация только ухудшается.

Для Карри Баркера «Обсессия» стала дебютным полнометражным фильмом. Ранее он прославился как интернет-комик, создавая смешные и жутковатые видеоролики, набравшие миллионы просмотров. Его эксперименты впечатлили продюсеров, которые доверили блогеру снять полный метр. Решение оказалось удачным: фильм, снятый всего за 750 тысяч долларов, только за первый уик-энд в США заработал 17 миллионов, а общие сборы превысили 60 миллионов. На агрегаторе Rotten Tomatoes у картины очень высокие рейтинги.

Баркер мгновенно стал голливудской звездой и уже подписал контракт со студией A24 на съемки новой части «Техасской резни бензопилой». Крупные студии, включая Universal, соревнуются за право заключить с ним многомиллионную сделку. Подобный путь в прошлом году проделал Зак Креггер, который тоже начинал как интернет-комик, а затем снял успешные фильмы «Орудия» и «Варвар».

Что же так впечатлило зрителей, критиков и продюсеров? Завязка «Обсессии» вполне традиционна, даже старомодна. Фильмы ужасов про мечты, оборачивающиеся кошмаром, например «Исполнитель желаний» или «Восставший из ада», снимали еще 30–40 лет назад.

В то же время «Обсессия» удивительно точно воспроизводит действие любовной магии, какой её представляли в древности. Привороты и заклятия не настраивали жертву на романтический лад, а делали одержимой неутолимой страстью. В древнеегипетском заклинании чародей приказывает демону: «Тащи ее ко мне за волосы, завяжи ей узлом всё нутро, чтобы не могла оторваться от меня, чтобы повиновалась мне до самой смерти, любила меня, желала и открывала мне все свои помыслы». Это больше похоже на проклятие. Такая достоверность превращает сверхъестественное для зрителя из сказки в пугающую реальность.

Похожим образом действуют создатели новой волны хоррора. В эпоху тревожной неопределенности люди чаще испытывают иррациональные страхи, и режиссеры «умных ужасов» используют это, воплощая в фильмах личные и социальные фобии. В «Реинкарнации» Ари Астера источником зла становится дисфункциональная семья, в «Бабадуке» Дженнифер Кент — опыт матери-одиночки, в «Прочь» Джордана Пила — скрытый расизм.

В «Обсессии» Баркер обращается к еще одной социальной проблеме — кризису отношений. Никки заклеивает входную дверь скотчем, чтобы Беар не ушел, стрижет его спящего, причиняет себе вред — это наглядная иллюстрация абьюзивных отношений. Фильм довольно точно показывает манипуляции, тревоги, хождение по минному полю, где любой неверный шаг вызывает неудовольствие партнера.

Баркер также превратил фильм в деконструкцию романтической комедии, которая перестала быть актуальной. В эпоху, когда говорят об эпидемии мужского одиночества, новые поколения меньше интересуются сексом и реже создают семьи, Беар с его патологической неуверенностью, страхом одиночества и боязнью близости оказывается героем нашего времени.

Однако Баркер следует уже проторенной схеме, которая хоть и работает, но в его исполнении фильм получился слишком простым. «Обсессия» использует тренд социальных хорроров, эксплуатирует страхи, давит на нужные кнопки, иногда смешит, иногда резко переключает комедию на ужас, но делает это грубовато.

В малобюджетных фильмах многое зависит от актерской игры, но каст «Обсессии» не отличается особой выразительностью. И актеры, и режиссер в каждой сцене перебарщивают как с юмором, так и с ужасами, из-за чего саспенс скатывается в самопародию и гротеск.

Здесь чувствуется интернет-происхождение автора: оно могло бы сделать его более чутким к народным страхам, но на деле лишает фильм авторской самостоятельности. Режиссер часто использует очевидные ходы и предсказуемые скримеры, а финал можно предугадать с самого начала. В отличие от несомненного таланта Зака Креггера, успех Баркера пока выглядит скорее случайной удачей.

«Обсессия» местами может быть неуютной и забавной, но для действительно тревожного кино о слабом мужчине в мире женщин и отношений лучше посмотреть недавнюю «Драму» Кристоффера Боргли с Зендеей и Паттинсоном или нашумевший сериал «Олененок» Ричарда Гэдда.