Платформенная экономика ломает старые правила конкуренции

Чтобы завоевать внимание клиентов, компании активно формируют экосистемы, объединяя различные услуги на единых платформах. Маркетплейсы обзаводятся собственными платежными системами, банки запускают операторов связи, а подписки дают доступ к такси, кино, доставке и другим сервисам в одном месте.

Платформенная экономика кардинально меняет отношения между производителями и потребителями, а также перестраивает конкурентную среду. Участники круглого стола обсудили, почему отраслевые платформы становятся эталоном цифровой эффективности, как смещают рыночные силы и что ждёт в перспективе.

Виктор Ефимов, доктор экономических наук и вице-президент ЭСВУ БРИКС, отметил, что впервые технологии стали меняться быстрее, чем сменяются поколения. Если раньше человек пользовался одними и теми же технологиями всю жизнь, то теперь за время жизни одного поколения их сменяется несколько. Это сделало устаревшими прежние системы, в том числе банковскую.

— Единственной задачей банковского капитала было связать производителей и потребителей между собой, — пояснил эксперт. — Сегодня с помощью платформ стороны находят друг друга без каких-то посредников, в том числе без банков. Один из моих учеников в Нижнем Новгороде разработал бартерную маркетплейс-платформу, которая работает вообще без денег. Схема та же самая, что была в кооперативах, где нет денег, а есть паи. На платформу вносишь свой товар и говоришь, какой нужен в ответ, а ИИ все рассчитывают и выдает нужный вариант. То есть банки, проценты, инфляция перестают играть в этом роль.

Эксперт подчеркнул противостояние финансового и цифрового капитала. Сегодня крупнейшие состояния создаются в цифровой сфере, а представители традиционного финансового капитала осознают, что их место в новой реальности исчезает. Это, по его словам, не просто кризис, а цивилизационный коллапс, требующий перехода на новый уровень.

— Платформа с точки зрения экономики — новая парадигма, которая появилась с переходом с продуктовой на транзакционную модель взаимодействия, — пояснил Виктор Ефимов. — Здесь главный уже не тот, кто оказывает услуги или продает товар, а тот, кто организует транзакции и может эту услугу вовремя передать покупателю. Сегодня в платформах моделирование идёт через систему управления. И тот, кто выстроил управление так, чтобы совершать максимум транзакций, то есть передач каких-то услуг или товаров, тот и правит балом. Следующим этапом развития после платформы будет экосистема — когда каждый функционирует сам, но элементы взаимодействуют друг с другом без единого центра.

Александр Марусей, продакт-менеджер группы компаний «Синтека», связал переход к платформам и экосистемам с борьбой за внимание потребителя, которое становится все более дефицитным ресурсом.

— Со стороны конечных пользователей история похожая, потому что информации море, найти лучшее из подходящих решение сложно, да и ты не всегда в курсе всего, что происходит, — пояснил он. — Исходя из этого, бизнесу, на мой взгляд, довольно разумно идти в сторону экосистемы. Потому что когда ты занимаешься каким-то единичным продуктом или услугой, ты, во-первых, ограничиваешь себя в аудитории, а во-вторых, следующий продукт будет сложнее делать, если он оторван от первого. В условиях экосистемы мы оформляем какую-то себе подписку на точечную вещь — допустим, на стриминговый сервис. А потом выясняется, что копятся баллы в других сервисах — кинотеатрах, такси. А еще везде единая авторизация в режиме одного окна. И это подкупает своим удобством. Уже сложно себе представить единичный сервис, который занимается чем-то одним: чтобы к тебе пришли, ты должен привлекать за счет комплексного подхода.

Дмитрий Панов, депутат петербургского ЗАКСа, отметил, что цифровая трансформация ускорилась во время пандемии, когда удалённая работа доказала свою эффективность. По его словам, ярким примером стали стриминговые сервисы, которые за несколько лет изменили привычки потребления, сделав традиционные кинотеатры менее востребованными.

Александр Матвеев, директор управления по цифровому развитию клиентов Северо-Западного банка Сбербанка, добавил: — Будущее не за набором лучших программ, а за бесшовной экосистемой, где сервисы дополняют друг друга. Этот тренд становится определяющим для всего рынка — от промышленных гигантов до сетевого ритейла.

Согласно данным СберАналитики и Сбер Бизнес Софт, 39% российских компаний уже используют ИИ-агентов для бизнес-задач. Наиболее распространённые области применения:

• Документооборот и обработка заявок — 70%
• Бухгалтерия и финансовый учет — 55%
• HR и стратегическое планирование — по 34%
• Поддержка клиентов — 30%
• Продажи и маркетинг — по 25%
• Креативные задачи — 19%

— То есть мы видим, что ИИ — рабочая реальность российского бизнеса, — продолжил Александр Матвеев. — Это подтверждают и исследования консалтинговой компании Strategy Partners. Мы наблюдаем важный сдвиг в сознании промышленников. Раньше они видели в ИИ лишь способ автоматизировать рутинные офисные задачи, а сегодня бизнес готов доверить этой технологии более сложные производственные операции. 42% крупных промышленных предприятий уже внедрили GenAI или планируют его развернуть для управления производством. Ещё 29% компаний рассматривают эту технологию для проектирования и исследований.

Александр Марусей привёл в пример строительную отрасль, где разрозненные функции начинают объединять в единую платформу. — Изначально у нас было несколько отдельных продуктов, каждый занимался своей задачей, — говорит он. — Мы брали какой-то блок в строительной отрасли и его автоматизировали. И буквально пару лет назад пришли к тому, что пора все это склеивать, сращивать. Большой плюс экосистемного подхода заключается в том, что всё в едином контуре: информация по закупкам, материалам и их расходованию, использованию техники, сбор и подписание документов. Это всё нужно контролировать, что сложно делать в разных системах, а при переводе в единую отрасль сильно выигрывает.

Виктор Ефимов упомянул научную теорию тектологии Александра Богданова, согласно которой грамотная организация повышает эффективность работы элементов. — В наш век самое главное — это внимание, чтобы тебя увидели, и услышали. И формируется оно через соответствие культуре, — говорит эксперт. — При триединой организации людей, вещей и идей и сам бизнес становится совершенно иным. Рано или поздно будут формироваться платформенные структуры, где это самое единство будет. А звеном, вокруг которого все это будет складываться, должна стать культура, нравственность.

Дмитрий Панов отметил, что в Петербурге много компаний с высокой экспортной зрелостью, и цифровые ресурсы помогают продвигать их продукцию за рубежом. Он также указал на серьёзные изменения в конкурентной среде: в сегменте FMCG товары на платформах иногда продаются дешевле, чем их закупочная цена у традиционных предпринимателей, а банки сталкиваются с тем, что платформы используют собственные платежные сервисы.

— Платформам, как мы понимаем, для полноценной работы не требуется много реальных рабочих рук, у них нет затрат на строительство магазинов и сопутствующие расходы по содержанию товаров. Все эти факторы, безусловно, влияют на окончательную цену продукции и делают её на цифровых платформах более доступной для покупателей. Это в конечном итоге способствует росту популярности маркетплейсов среди населения нашей страны, — отметил Дмитрий Панов.

Александр Марусей считает, что компаниям часто нецелесообразно самостоятельно создавать платформы, так как это не их основная деятельность. — Если говорить о стройке, ее основная задача — непосредственно сама стройка, организация процессов, с ней связанных, — продолжил он. — Но даже если внутри компании автоматизировать какую-то маленькую зону за счет своих собственных решений, шансов на то, что это превратится в целую платформу, очень мало — только если у компании есть ресурсы, время, деньги на то, чтобы переформатироваться и фактически начать новый вид деятельности.

Он добавил, что в цифровой сфере всё постоянно меняется: появляются новые технологии, нормативные требования, типы документов. Поэтому готовых решений не существует — их нужно непрерывно развивать и поддерживать. — Подписка — инструмент для людей и компаний, которые намерены всерьез и надолго пользоваться продуктом, — отметил Марусей. — Компании-заказчики за счет подписки подпитывают большие компании, которые своим продуктом решают их задачи.

Дмитрий Панов отметил: — Мы, к сожалению, очень долго в плане создания цифровых сервисов были ведомыми, смотрели на Запад, в сторону Поднебесной и на другие части света. Сегодня мы постепенно становимся цифровыми «трендсеттерами». Однако нам предстоит пройти еще очень серьезный путь по разработке критически значимого ПО и программно-аппаратных комплексов, чтобы окончательно закрепиться в этом статусе.

Александр Матвеев отметил, что многие компании стоят перед выбором: остаться со старыми системами или построить цифровой фундамент на десятилетия вперёд. — Те же, кто останется в парадигме точечных решений, рискуют просто не успеть за изменениями, — говорит эксперт. — Ключевым барьером на пути автоматизации зачастую становятся внутренние процессы компаний. Успех приносят не отдельные пилотные ИИ-проекты, а системный пересмотр рабочих процессов.

Александр Марусей полагает, что на государственном уровне должна появиться система, связывающая разрозненные элементы. — Крупные игроки — это, в каком-то смысле, тоже власть, ведь они получают внимание огромного количества людей. И там тоже должен появиться некий контроль — возможно, антимонопольного толка, чтобы не было перегибов. Когда такая работа ведется на уровне государства, каждый интегратор подсоединяется к этой системе, что ускоряет обмен информацией и создает некую «центральную шину данных».

Виктор Ефимов считает, что столкновение банковского и цифрового капитала открыло для России окно возможностей. — У нас проработан проект, который объединяет вопросы социологии, философии, экономики, финансов, психологии в рамках формирования платформенной направленности, — «Экосистема созидания», — подытожил он. — Возможности наши заключаются в том чтобы продвинуть иной путь развития, ту самую экосистему созидания, которая может стать альтернативной моделью уже устоявшимся моделям глобализации. Будущее — за гармонизацией интересов общего и частного.