Более 230 работ Акимова покажет Русский музей

В залах Мраморного дворца, где обычно экспонируется Музей Людвига, открылась выставка, посвященная 125-летию со дня рождения Николая Акимова (1901–1968). Экспозиция временно заняла площадку, пока коллекция Петера и Ирене Людвигов находится на «гастролях» в столице.

Петербургская публика в 2026 году уже видела несколько проектов, обращенных к творчеству Акимова, включая выставку в его родном театре. Куратор нынешней экспозиции, заведующая отделом рисунка Русского музея Наталья Козырева, назвала череду посвящений мастеру «фестивалем».

Нынешний проект отличается полнотой и точностью. В экспозицию вошли крупноформатные афиши, камерные иллюстрации, портреты в технике сангины, которые отсылают к неоклассическим работам наставника Акимова Василия Шухаева (1887–1973). Отдельный зал посвящен эскизам костюмов и декораций к фильму-сказке «Золушка» 1947 года, снятому на «Ленфильме». Ленту изначально планировали сделать цветной. Наталья Козырева пояснила, что цветовое решение должно было отличаться от той версии, что была колоризирована в 2010 году. Эскизы, выполненные черной акварелью, демонстрируют утонченность и эмоциональную глубину.

Это уже второй выставочный проект Русского музея, посвященный Николаю Акимову. Первый, приуроченный к столетию художника, прошел в Строгановском дворце в 2001 году. Как отметила Наталья Козырева, та выставка имела большой успех, а ее создатели сблизились, и спустя четверть века тот же коллектив единомышленников реализовал новый замысел.

«Нам очень не хватает Николая Акимова — его таланта, взгляда, его отношения к искусству, театру и литературе. Он был превосходным иллюстратором, блестящим портретистом и замечательным писателем. Умный и остроумный человек, умевший взглянуть на себя со стороны, знаковый для нашего города. Моё знакомство с ним началось с подземного перехода на Невском, где висели только афиши его театра. Хотелось вернуть художника новым поколениям, восстановить ту атмосферу, в которой он создавал свои работы. Эта выставка подводит черту под другими посвященными ему проектами. Поскольку подготовкой занимался отдел рисунка, мы показываем Акимова прежде всего как рисовальщика», — поделилась Наталья Михайловна.

Вглядываясь в афиши, иллюстрации, эскизы костюмов и портреты, зритель может заметить черты, роднящие Акимова с современными режиссерами вроде Уэса Андерсона: отточенный стиль, точные линии «раскадровок». Впрочем, цвет у Акимова не играет такой определяющей роли, что объяснимо его принадлежностью к ленинградской школе.

Комплекс качеств Акимова — власть художника над пространством сцены. «Театр — это бесконечное изменение и преображение: из малого возникает большое, из смешного — грустное, из трагического — гротескное. Эти переходы состояний мы и находим в театре», — говорит Наталья Козырева.

Куратор призналась, что камерные работы, например иллюстрации, органичнее смотрелись бы в залах Михайловского (Инженерного) замка, нежели в масштабных пространствах Мраморного. Как иллюстратор Акимов сотрудничал с издательствами Academia и «Время», где востребованы были его знания современной западной литературы и ее экспрессивности. В его творческом мире эта экспрессия легла на неоклассическую основу, воспринятую от учителей.

«Экспозиция включает книжную графику, сангины, лучшие театральные работы. Среди них три листа эскизов к „Гамлету“ в Театре Вахтангова (1932), постановка которого стала отправной точкой в режиссерской карьере Акимова. Представлены эскизы к фильму Александра Роу „Кощей Бессмертный“ (1944), снятому в эвакуации в Сталинабаде (ныне Душанбе). Туда перевезли и „Союздетфильм“, и театр Акимова, поэтому он участвовал в создании киноленты. Эти работы долго хранились в частном собрании, и мы впервые показываем их полным комплексом. Также можно увидеть материалы к знаменитым спектаклям: „Дракону“, „Тени“, „Обыкновенному чуду“», — рассказала Наталья Козырева.

Работы Николая Акимова, будь то театральные плакаты, портреты или попытки запечатлеть сложную сценическую динамику, для его современников были полны свежести, новизны и остроты. Яркий пример — афиша спектакля «Цилиндр» (1965) по пьесе Эдуардо Де Филиппо, где изображен улыбающийся череп, соединяющий черты экспрессионизма и сюрреализма. Эскиз афиши к «Тени» (1960) напоминает о кинематографичности. Акимов не «опасался» взаимодействия различных искусств, чувствуя себя органично в каждом из них.

Портреты мастера наследуют неоклассической традиции, однако его «классика» словно освещена театральной рампой. К примеру, лицо актрисы Нины Шатерниковой (портрет 1937–1941 годов) подсвечено снизу. Этот прием встречается и в иллюстрации к роману Анри де Ренье «Эскапада» (1925), которая приобретает караваджистское звучание.

Несмотря на внешние эффекты, в работах Акимова нет тяжелого драматизма. В эскизах костюмов персонажи словно застигнуты в легком, спонтанном движении, а его сценографии ориентированы на зрителя. Художник, оказываясь внутри театральной или кинематографической условности («Золушка»), следует ее законам до конца. Его палитра варьируется от бойких, ярких цветов до тонкого лиризма, почти интроверсии и черно-белой гаммы.

Способность меняться, «мимикрировать» под рассказываемую историю, исполняя всё с высочайшим мастерством, — качество, которого сегодня действительно не хватает.