«Долина улыбок»: итальянский хоррор о цене радости

Серджо, учитель физкультуры и бывший чемпион Италии по дзюдо, перебирается в альпийскую деревню Ремис. Вокруг — густые леса и туман, непривычный после южного Таранто. Герой пытается убежать от боли: он не смог смириться с гибелью сына. В Ремисе покоя тоже нет: каждый вечер он топит горе в виски и срывается на учениках.

Вскоре Серджо замечает странность: все жители неестественно безмятежны, улыбчивы и покладисты. Источником этого счастья оказывается подросток Маттео с седой прядью волос. Обняв человека, он способен забрать его страдания. Вокруг Маттео сформировался культ, которым управляют его отец, местный священник и несколько предприимчивых поселян. Маттео помогает и Серджо, но учителя мучают вопросы: какова цена такого облегчения? Не страдает ли сам мальчик? И что на самом деле скрывает деревня? Лидеры общины намерены любой ценой сохранить власть.

Для Паоло Стрипполи это не первый проект. В 2021 году он вместе с Роберто Де Фео выпустил на Netflix «Классическую историю ужасов», которую называли «революцией в итальянском жанровом кино». Через год последовал фильм «Дожди», окончательно закрепивший за режиссёром статус одного из ведущих представителей постхоррора — направления, соединяющего жанровые клише с психологизмом и социальной тематикой. В предыдущих работах Стрипполи уже изображал изолированные сообщества вроде сект и дисфункциональные семьи, обильно цитируя классику ужасов.

В «Долине улыбок» он развивает ту же схему. Отдалённая коммуна с неестественно счастливыми жителями отсылает к «Солнцестоянию» Ари Астера, как и треугольный храм, где Маттео проводит исцеления. Динамика замкнутой общины напоминает фильмы Джордана Пила, тему горя разрабатывали братья Филиппу в «Два, три, демон приди», а хореографичные групповые сцены — «Суспирию» Луки Гуаданьино. Есть и намёки на «Плюрибус» Винса Гиллигана, а туманный Ремис — дань Стивену Кингу, «Твин Пиксу» и «Сайлент Хиллу».

Впрочем, фильм не превращается в простой сборник цитат. Отсылки ненавязчивы, история развивается с собственной интонацией. Центральный дуэт — Серджо в исполнении Микеле Риондино и Маттео в исполнении дебютанта Джулио Фельтри. Риондино переключается между депрессией, отчуждением и квазиотцовской нежностью, напоминая о роли Хабенского в «Географ глобус пропил». Фельтри похож на Бьорна Андресена в «Смерти в Венеции» — такой же тихий, хрупкий, с длинными ресницами, похожий на прекрасного ангела смерти. Премьера картины прошла на Венецианском фестивале, и не случайно: в вырезанных из российской версии фрагментах взросление мальчика показано в тонах, близких Висконти.

Однако вторая половина фильма разрушает всё, что было выстроено в первой. При безупречной актёрской работе и визуале режиссёр и сценарист Стрипполи перегружает сюжет: пытается расширить камерную историю линиями второстепенных персонажей, добавляет излишние флешбэки, путается в предпосылках и объяснениях. Саспенс исчезает, кульминации следуют одна за другой, но ни одна не убеждает. Монологи становятся ходульными, образы — топорными. Создаётся впечатление, что сначала Стрипполи хотел снять эпос, а потом судорожно сводил концы с концами.

В этом он напоминает своего героя Серджо, который нашёл удивительное утешение, но слишком настойчиво пытался выяснить причины чуда и за это поплатился.

В памяти после просмотра остаются ангелическая внешность Маттео, сосны и вечные туманы над Ремисом — они неизменно живописны. Громоздкие сюжетные ходы со временем забываются, но атмосфера держится.