Илья Папоян открыл сезон Филармонии марафоном Чайковского

Илья Папоян, которого публика называет «сверхновой» отечественного пианизма, открыл сезон в Большом зале Филармонии программой из всех трех фортепианных концертов Чайковского и Концертной фантазии для фортепиано с оркестром. За пультом СПб ГАСО стоял петербургский дирижер Александр Титов, вечер состоял из трех отделений.

Пианисту всего 26 лет, но о нем уже ходят легенды. Коллеги отмечают его природную одаренность: говорят, он способен выучить новое сочинение «глазами», просматривая партитуру на смартфоне в самолете. Его бывший наставник, профессор петербургской консерватории Александр Сандлер, отзывается о таланте ученика в превосходных тонах. Те, кто слышал клавирабенды Папояна или его выступления с оркестром, обычно соглашаются: мощная харизма, магнетический взгляд, обращенный внутрь себя, и романтическая внешность создают образ байронического героя, живущего в собственном мире.

Этот мир почти целиком состоит из музыки. Папоян лишь изредка приоткрывает дверь для публики на выступлениях, и та отвечает бурным обожанием. У пианиста целая армия поклонников: публика быстро создает кумиров. Внешность здесь важна, но главное — удивительная зрелость его музыкальных высказываний. Речь не только о феноменальной технике: размахе, силе звука, беглости пальцев и памяти, позволяющей быстро осваивать новый репертуар. Поражает редкая для его возраста серьезность, сосредоточенность на смыслах музыки. Даже светлые и веселые сочинения в его исполнении несут отблеск личного трагического мироощущения, словно он родился с острым чувством экзистенциальной трагичности бытия.

Путь Папояна типичен для вундеркинда: в 9 лет он стал лауреатом Международного юношеского конкурса Шопена в Петербурге, с 10 лет учился в школе-десятилетке при консерватории, в 13 лет дал первый сольный концерт в Капелле. С 2016 года он регулярно завоевывал призы на конкурсах, среди которых самое крупное достижение — третья премия XVII конкурса Чайковского в 2023 году. Конкурсный возраст еще не закончился, так что возможны новые победы.

Папоян не впервые устраивает марафоны: он играл подряд все концерты Рахманинова, все пять концертов Прокофьева, а также два клавирных концерта Баха. По складу дарования он скорее романтик, хотя Бах ему тоже удается — в репертуаре есть «Гольдберг-вариации», звучащие около полутора часов.

В программе вечера, открывшего сезон Филармонии, оказался редко исполняемый Третий концерт Чайковского. Петр Ильич начал писать его в 1893 году, незадолго до смерти, используя материал ненаписанной симфонии Ми-бемоль мажор. Он успел завершить только первую часть; эскизы второй и третьей частей его ученик Сергей Танеев переработал в отдельное сочинение «Анданте и финал», но обычно исполняется лишь первая часть, Allegro Brillante.

Сумрачный зачин оркестра сменяется вступлением фортепиано, тема стремительно набирает восходящий импульс. С первых тактов слышны балетные реминисценции — в это время Чайковский завершал «Щелкунчика». Угловатые мотивы с хроматическими взлетами отсылают к образам мышиного короля. Трехчастная главная тема с «мышиной» серединой уступает место раздумчивой лирической, за которой следует задорная плясовая.

В разработочной части возвращается мрачная скерцозность, партия пианиста насыщена виртуозными пассажами и аккордовыми каскадами. Апофеоз — обширная каденция, где Чайковский выписал переусложненную фактуру: слышны отсылки не только к сонате си-минор Листа, но и к его Трансцендентным этюдам. Каденция завершается длительной трелью в верхнем регистре, на фоне которой проходит центральная лирическая тема с арпеджио.

Вступление оркестра в репризе звучит торжествующе и пафосно. Чайковский на излете жизни создал весьма эффектное сочинение, выигрышное для солиста. В последние годы пианисты все чаще включают Третий концерт в программы, как и Концертную фантазию — блестящее двухчастное сочинение 1884 года. Вместе с Первым и Вторым концертами они и прозвучали в трех отделениях.

Самыми впечатляющими стали сольные эпизоды: каденции, где Папоян оставался наедине с роялем, излучали живую энергию. Когда вступал оркестр, звучание словно выцветало. СПб ГАСО, относительно небольшой по составу для романтической музыки, пригашал энергетику солиста из-за слишком регулярного темпоритма и формальной фразировки дирижера. В интерпретации Титова не хватило спонтанности и свободы, без которых невозможно живое дыхание романтической музыки. Его интенциям недоставало огня и драйва, из-за чего бойкие и сентиментальные темы Чайковского угасали.

Музыка Концертной фантазии заразительно ярка, и непонятно, почему она долго оставалась в забвении. После успеха Первого и Второго концертов в США (их премьеры прошли в Бостоне в 1875 году и Нью-Йорке в 1881-м) эти сочинения чаще исполняли в Европе и Америке, чем в России. В контексте европейской традиции их воспринимали как развитие листовского пианизма. Во второй части Фантазии, «Контрасты», звучит тема в духе «жестокого» романса, предвосхищающая Романс Полины из «Пиковой дамы». Вначале идет выразительный дуэт рояля и виолончели, затем тема ширится до пароксизма тоскливой обреченности, и в кульминации врывается чуждый материал — сухое бряцанье бубна, образ механистического зла. При первом вторжении лирическая тема его преодолевает, но со вторым разом лирика отступает, вытесненная «злой» скерцозной темой. У позднего Чайковского зло часто предстает в скерцозном обличье: вспомним Скерцо из Шестой симфонии или тему феи Карабос из «Спящей красавицы».

Концертный стиль Чайковского театрален: темы появляются в партитуре, словно персонажи его опер и балетов. Эффектная оркестровка, виртуозная партия солиста с аккордовыми каскадами и пассажами через всю клавиатуру — все заточено, чтобы поразить публику и представить солиста в выгодном свете. Для Папояна этот вечер стал вызовом и поводом блеснуть всеми гранями пианизма. На бис он исполнил «Полет шмеля» Римского-Корсакова в запредельном темпе, завершив трехчасовой фортепианный марафон.

Гюляра Садых-Заде, специально для «Фонтанки.ру»