«Испания в огне»: выставка к 90-летию Гражданской войны открылась в Петербурге
В конце ноября 1936 года в Музее истории религии, который тогда размещался в Казанском соборе, открылась выставка «Революционная Испания в борьбе с фашизмом». В то время СССР поддерживал испанских республиканцев, и музей, находясь в структуре Академии наук, выполнял идеологическую миссию по наведению культурных мостов. Спустя почти 90 лет музей вновь обращается к этой теме, но уже с другой оптикой.
Первая выставка просуществовала до падения Испанской республики (1939 год) и пользовалась огромной популярностью: в декабре 1936 года её посещали до трёх тысяч человек ежедневно. Тогда в городе работали школы испанского языка, а вокруг Испании сохранялся романтический ореол. При этом экспозиция 1930-х годов была идеологически выверенной: например, рыцарский доспех XVI века, отретушированная фотография портрета Карла V кисти Тициана и репродукции Гойи подавались как участие великих деятелей культуры в борьбе за республиканские идеалы. На выставке также были представлены испанские плакаты, брошюры и работы советских художников.
В 1936 году музей обратился в испанское Министерство пропаганды в Валенсии за экспонатами и получил несколько посылок в декабре того же года и весной 1937-го. Музей выступал распределительным центром для других институций. Куратор нынешней выставки, старший научный сотрудник ГМИРа Наталья Суслова (кандидат исторических наук) пояснила, что нынешний проект не реконструирует исторический, но имеет с ним общую структуру. Это дань памяти сотрудникам музея и повод осмыслить опыт гражданских войн.
«Мы так же, как и тогда, построили выставку хронологически, и начинаем с XVI–XVII веков, — объясняет Наталья Суслова. — Структура соответствует соцреалистическому роману, в котором есть главный герой — Испанская Республика, он защищает мать — дореволюционную Испанию — и борется против врага. Наш музей был антирелигиозным, и в 1936-37 годах врагом выступала церковь и особенно инквизиция. В рамках этого нарратива ей наследовали итальянские и немецкие фашисты. Также был отец, в образе которого тогда был, само собой, Сталин».
Среди экспонатов современной выставки — отретушированная фотография картины Тициана «Карл V в битве при Мюльберге» (1548), над которой работала художница Софья Фридланд (1904–1974). В 1936 году изображение императора сопровождалось цитатами Карла Маркса. Рядом — витрина, посвящённая куратору исторической выставки Михаилу Шахновичу (1911–1992). В центре — его книга «Гойа против папства и инквизиции» в зелёной обложке и офорты испанского мастера. «Когда Шахнович создавал выставку, он очень любил Гойю и хотел, чтобы его работы были на выставке, — рассказывает Наталья Суслова. — Но в музее не было вещей Гойи, поэтому пришлось ограничиться репродукциями. После войны Шахнович всё-таки получил для музея оригинальные офорты из серии „Капричос“, и теперь мы их показываем». Шахнович также написал монографию, представленную в витрине. После войны он стал заместителем директора музея по научной работе.
На выставке представлен гипсовый рельеф Марка Антокольского (1840–1902) «Нападение инквизиции на евреев во время тайного празднования ими Пасхи», а также изображение изгнания морисков при Филиппе III — тему, к которой обращался молодой Диего Веласкес. Среди «неидеологических» работ — пейзажи Анны Остроумовой-Лебедевой (1871–1955) и Лидии Верховской (1882–1919), созданные во время поездки по Испании в 1914 году. Остроумова-Лебедева сама предоставила свои рисунки для выставки 1936 года; после выставки их вернули художнице, а затем по её завещанию они оказались в Русском музее. Сегодня работы, участвовавшие в «Испанской выставке» 1936–1939 годов, хранятся также в музеях Екатеринбурга и Вологды.
Особый интерес вызывают портреты испанских политических деятелей, выполненные художницей Еленой Клокачёвой (1871–не ранее 1943). Она была дворянского происхождения, выпускницей Академии художеств, известной портретом Григория Распутина 1914 года (хранится в Эрмитаже). Куратор Наталья Суслова предполагает, что музей таким образом давал работу художнице, которая нуждалась в заработке. Портреты выполнены мастерски и проницательно.
Среди добровольцев, отправившихся в Испанию, была Фанни Красновец (1913–1941) — профессиональная переводчица, которую на открытии выставки директор ГМИРа Екатерина Терюкова назвала «восторженной девушкой». Её фотопортрет запечатлел молодое лицо без морщин, но без улыбки, с яркими бровями и, вероятно, такой же яркой помадой. Красновец служила в Барселоне при советских военных советниках, после поражения республики вернулась в Ленинград, а в 1939 году стала младшим научным сотрудником Музея истории религии. Именно она принесла в музей портрет Сталина, созданный барселонскими текстильщиками на шёлке в 1937 году, который сейчас экспонируется. Осенью 1941 года Фанни Красновец погибла — по разным данным, от прямого попадания снаряда в дом или на улице по пути с работы.
Организаторы не забывают и об оборотной стороне идеализма. На открытии выступил отец Хосе Мария Вегас Мольа, монах Конгрегации миссионеров-сыновей Непорочного Сердца, доктор богословия, кандидат философских наук, преподаватель Богословского института им. св. Иоанна Златоуста. Он напомнил, что раны гражданских войн заживают долго: «Гражданская война стала, наверное, самой большой трагедией за три столетия истории Испании. Её последствия ощущались на протяжении всего XX века и ощущаются до сих пор. Но эта трагедия имеет исторические корни, она не была чем-то неожиданным, сюрпризом и просто результатом злобы небольшой группы офицеров на безупречную демократическую республику. Когда война началась, Испанская Республика уже была во многом похожа на несостоявшееся государство».
Отец Хосе, проживший двадцать лет при Франко, рефлексирует об исторических неизбежностях. По его мнению, навязывание одной «правильной» версии событий ведёт к тоталитаризму: «С приходом демократии общее мнение было таково, что конфликт необходимо преодолеть, что все испанцы должны примириться… Сейчас, к сожалению, в Испании уже много лет происходит радикализация, которая вновь открывает раны Гражданской войны. Предпринимаются попытки законодательно закрепить одну „правильную“ версию истории, навязать её… для меня навязывание одной версии истории — это тоталитаризм». Он также поделился личной историей: «Я внук человека, которого во время Гражданской войны арестовали в Мадриде и убили просто потому, что он был католиком, и я считаю, что мы должны осудить все преступления и примириться с теми, чьи предки стали жертвами франкистов».
Испанская Гражданская война затронула и Ленинград: к началу блокады в городе жили испанские беженцы, а по другую сторону фронта сражалась Голубая дивизия из испанских добровольцев. Испания как государство не участвовала во Второй мировой войне. Нерешённые противоречия той войны до сих пор ощущаются в культуре страны как фоновая тревога.
Выставка «Испания в огне. К 90-летию начала Гражданской войны в Испании» открыта до 6 октября.
