Масштабная выставка Константина и Владимира Маковских

168 произведений из 30 государственных и частных музеев, включая Русский музей, Эрмитаж, Третьяковскую галерею, Нижегородский художественный музей и Государственный музей искусств Узбекистана, представлены в новом проекте Музея Фаберже. Торжественное открытие посетили Виктор Вексельберг и Алексей Миллер. Выставка продлится до 13 сентября.

Маковские — художественная династия, подобная тем, что встречались в Западной Европе. Музей Фаберже сосредоточился на самых известных представителях: Константине (1839–1915) и Владимире (1846–1920). Название выставки «Любовь земная и любовь небесная» отсылает к одноимённому полотну Тициана 1514 года и подчёркивает гармонию взаимодополнения. По работам братьев можно составить представление об отечественном искусстве второй половины XIX века: здесь и жанровые картины, и портреты, и исторические полотна, и религиозная живопись, и ориентализм.

В Белоколонном зале посетителей встречают портреты двух молодых людей: Владимир кисти Константина и автопортрет художника. Братья похожи и написаны в романтическом духе — в специальном освещении особенно выделяются голубые глаза. Для 1860-х годов портреты выглядят несколько архаично, ведь Константин учился у Василия Тропинина и Федора Бруни, носителей традиций первой половины столетия. В паре «земного» и «небесного» Константин, по выражению из пресс-релиза, отвечает за второе, изъясняясь «высокопарным слогом».

Критик Владимир Стасов считал Константина слишком «салонным» и ценил Владимира, называя его «изобразителем главного, всеобщего течения народной жизни». Однако на дистанции заметно сходство братьев: общие приёмы и приподнятость есть и у Владимира, который находил сюжеты, по словам критика Николая Александрова, в «захолустьях Москвы» и трущобах, бывал «на рынках, на народных гуляньях, на всех толкучках, и тут же на балах, в театрах, концертах, в маскарадах, на бульварах».

Первый раздел посвящён началу пути Константина Маковского. Он учился в Академии художеств в Петербурге, получил малую золотую медаль, но отказался от участия в конкурсе на большую и участвовал в «бунте четырнадцати». Иронично, что он стоял у истоков национальной школы, противившейся академизму, но сам подвергался критике за тот же академизм. Здесь представлен «Суд Париса» (1889), написанный для Всемирной выставки в Париже: жемчужная дымка, фигуры в духе Венер Бугро, амуры. Главная претензия к «салонным» художникам — мастерское ремесло, направленное не на то, что «должно», но «салон» до сих пор любим зрителем.

Константин обращался и к актуальным темам: «Вдовушка» (1865) более театрализована, чем работы Федотова, «Крестьянский обед в поле» (1871) сладковат для реализма. Ему удавались романтические эффекты, как в «Католическом проповеднике» (1870) со светом, напоминающим Брюллова. С 1880-х появился «наваристый русский стиль» — в «Боярышне у окна» (1890-е) тёплый свет и детализация. Художник владел коллекцией боярских костюмов и сам режиссировал балы в русском стиле. Константин был любимым живописцем Александра II: император называл его «мой живописец», Маковский писал его в полный рост и на смертном одре — эти работы отличаются «гладкой» живописью.

Разделы, посвящённые Владимиру Маковскому, погружают в мир русского жанра — тоже театрализованного, с типажами и литературными композициями. С начала творчества он участвовал в передвижных выставках и удостаивался похвал «за простоту и верность истине». Костюмы героев проще, чем у брата, искусство заземлено в конкретных социальных слоях. В жанрах Владимира чувствуется влияние Павла Федотова и «малых голландцев». Он порой более раскован в живописной манере, что видно в «Портрете В. А. Харитоненко» (1886) и «Автопортрете» (1905). Религиозная живопись Владимира 1890-х оказывается более сдержанной, напоминая Александра Иванова.

Ориентализм Константина связан с Египтом, как у французов. В 1872 году художник отправился на Восток: его супруге Елене Тимофеевне требовался тёплый климат. Она скончалась в Египте в 1873 году, и Константин переживал потерю, создавая этюды, портреты и жанровые сцены. В «египетских» работах привлекает живописное мастерство: светящийся воздух, сочетание небесно-голубого и песчаного цветов, как в «Мальчике-арабе» 1870-х. Завершается выставка разделом «Мастер человековедения» — россыпью типажей Владимира Маковского, которые сегодня кажутся почти актёрскими.

Маковские, как и многие мастера того времени, были национальными художниками, воплотившими в русском искусстве общеевропейские тенденции. Прививка романтизма первой половины XIX века дала о себе знать во второй: тренд на обращение к корням, поиск связи с народом, который остаётся экзотикой. Последнее большое полотно Константина — «Подвиг Ивана Сусанина» (1914). Их живопись мастеровита и умела, а для петербургского глаза, возможно, слишком пестра, но даёт возможность изучить анатомию русской живописи второй половины позапрошлого века, которая до сих пор определяет массовый вкус.