«Непокой»: Линч, Кортасар и абсурд в российской глуши

30 июля на экраны выходит мультфильм «Непокой» — полнометражный дебют режиссёра Леонида Шмелькова. Ранее он получил призы «Ники» и Берлинале, а сама картина уже была показана на ММКФ и фестивале «Суздальфест». Прокатчики называют её «анимационным триллером».

Двое друзей, Яша и Бернар, путешествуют по российской глуши и останавливаются в придорожном отеле «Роза». Хозяйка Наташа рада гостям, но вскоре выясняется: в отеле творятся необъяснимые вещи. Один из постояльцев превращается в сияющую пирамидку, другой телепортируется, антропоморфный тигр курит у окна, девушку тошнит бильярдными шарами, а в кустах возникают розовые зайцы. Жильцы общаются по громкой связи с загадочным Валерой, играют в «игру в слона» и смотрят кино.

Музыку к фильму написал Сергей Курёхин в исполнении Алексея Айги — протяжные гипнотические мелодии создают тревожную атмосферу. Яша пытается уехать, но все дороги ведут в тупик или обрываются в пустоту. Один путь перегораживает огромный женский зад в леопардовых трусах.

Режиссёр признаётся, что вдохновлялся рассказом Хулио Кортасара «Захваченный дом». Но визуально и по настроению «Непокой» отсылает к фильмам Дэвида Линча («Малхолланд-Драйв», «Шоссе в никуда»), работам Йоргоса Лантимоса («Лобстер») и сцене из «Матрицы». Среди отечественных параллелей — повесть Стругацких «Улитка на склоне» (первоначальное название «Беспокойство»), проза Владимира Сорокина, фильм «Город Зеро», картины Сергея Лобана «Пыль» и «Шапито-шоу». Визуальный стиль напоминает анимацию Ивана Максимова и проект «ШКЯ» Евы Морозовой.

Аллюзии ненавязчивы — зритель может их не заметить. Главное в фильме — атмосфера странности, чувство отчуждения в незнакомом пространстве, лиминальные (пороговые, переходные. — Прим. ред.) пространства, которые знакомы каждому. «Непокой» передаёт потерю ориентации в тёмных коридорах, неловкость от столкновения с незнакомцами.

Это не политическое иносказание, а личное переживание любви, разлуки и отчуждения. Фильм можно рассматривать как внутренний театр, где персонажи — марионетки чьего-то разума, философский этюд об авторе и его творении, современный миф с лабиринтами и минотаврами. Из-за обилия тем фокус иногда размывается, но это адекватное выражение фрагментированной реальности. Герой Яша, как Одиссей в Закулисье, не может назвать всё, что видит, и зритель разделяет его замешательство.