Никита Ефремов смиряет гордыню в «Цинге»

На экраны вышла «Цинга» — первая игровая полнометражная работа документалиста Владимира Головнева. Будучи потомственным этнографом и сыном академика РАН Андрея Головнева, который руководит Кунсткамерой, режиссер в своем дебюте возвращается к теме Ямала, уже затронутой в его ранней документалке «Корабль идет, а берег остается». Сюжет разворачивается в 1991 году и повествует о попытках православных миссионеров обратить коренных жителей в христианство.

Сценарий к фильму Головнев написал совместно с Евгением Григорьевым, директором по развитию Свердловской киностудии, которая выпустила «Цингу». Пять лет назад Григорьев сам снял северный триллер «Подельники» с элементами магического реализма и шаманизма. Хотя «Цинга» уступает ему в динамике и яркости персонажей, в ней заметны отсылки к более ранней работе, например, общение человека с волком или ритуал питья крови животных из кружки. Как пояснил Головнев в видеообращении перед премьерой, это фильм об инициации, о том, «как человек становится северным».

Ручная камера, которую берут с собой миссионеры, служит для создания эффекта документальности и обозначения времени. Первая дата в записи — 18.08.91, когда отец Петр крестит группу ненцев. Именно в этот период Головнев-младший впервые побывал на Ямале с отцом. На протяжении фильма радио фоном передает сводки о событиях августовского путча: появление танков на улицах Москвы, строительство баррикад.

События в Москве мало волнуют героев, поглощенных своими заботами. Послушник Федор, горячий и самоуверенный, считает ненцев «темными» и рвется нести им свет христианства. «Была бы у меня ряса, я бы тут все сделал», — заявляет он. По его мнению, Ямал — идеальное место для проповеди, «без зависти, без уныния». Но старший пастырь отец Петр напоминает ему о гордыне: «И без гордыни?»

В чуме отец Петр объясняет ненцам важность ношения креста, но те мягко отказываются, говоря, что их интересуют в основном олени. Федор возражает: «Вера не для оленей — вера для людей». Однако вскоре ему приходится изменить подход, когда ненцы ставят условие: если христианский Бог спасет их оленей, они наденут кресты, а если нет — миссионер сам должен будет наказать Бога.

Когда отец Петр уезжает, Федор остается один на один с тундрой и ненецким менталитетом. Даже маленький мальчик уверенно дискутирует с ним. На слова о том, что «Бог любит всех», ребенок отвечает: «Тогда неинтересно». Попытки описать рай как место, где «хорошо и тепло», встречают скепсис: «Скучно…»

Параллельно разворачивается процесс искушения послушника языческими демонами. К нему по ночам является жена оленевода, что приводит к эротическим сценам. Эти эпизоды выглядят несколько инородно на фоне аскетичного фильма, но томление героя объяснимо. Никита Ефремов демонстрирует свой талант, оставаясь органичным даже в таких ситуациях, как молитва за оленей посреди тундры: «Господи Боже, спаси оленей Святого Крещения ради, пожалуйста».

Благодаря актерской игре и режиссуре, «Цинга» достигает глубины в изображении взаимодействия христианства и язычества. Это своеобразный экуменический бартер: после крещения мальчик вешает Федору на шею амулет-коготь.

Однако тонкость рушится в финале, когда на экране появляются пространные титры. Они объясняют, что цинга, по северным поверьям, является в образе суккуба и может забрать человека. Следующая строка сухо констатирует: «26 декабря 1991 года СССР прекратил существование». Эти две строки искусственно связывают болезнь цингу с распадом Советского Союза, что выглядит натянуто.