Работа на шпилях Петербурга: монтажник-высотник

Павел Ходаков смотрел на Петербург с высоты шпилей Петропавловского собора, Адмиралтейства, Александровской колонны, Смольного собора и церкви Святой Великомученицы Екатерины у Тучкова моста. Впервые к ангелу Петропавловского собора он поднялся в 1994 году, а затем участвовал в реставрациях 1994–1995 и 2002–2003 годов. Сейчас он как сотрудник Музея истории Санкт-Петербурга продолжает наблюдать за состоянием ангела.

Монтажник рассказал, что после армии с парашютной подготовкой работал монтажником железобетонных конструкций, что привело его в промышленный альпинизм. В Петропавловскую крепость он пришёл в 1993 году с компанией, сформированной под реставрацию. В 1994 году на верхних 15 метрах шпиля установили леса, и рабочие проводили наверху целые дни. «Я так ребятам говорю: ты вначале поднимись, застрахуйся, а потом можешь побояться, если так хочется, — главное, чтобы застрахован был», — улыбается Ходаков.

Работа на высоте осложнялась погодой: все три монтажа ангела проходили в холодное время — январь, конец октября, январь–февраль. Монтажники находились на шпиле целыми днями, чтобы принять изделия и затем довести их за 2–3 дня. Из-за высокой парусности флюгера леса нужно было быстро разобрать. После «золотого» монтажа 1995 года Ходаков неделю собирал ангела во сне: «Причём вид был такой: шпиль падает, и ангел в Неве лежит, у берега. Директор пытается поднять, а я говорю: „Он же тяжёлый!“».

В 2002 году потребовалась повторная реставрация из-за того, что сусальное золото стало сходить. При монтаже лесов Ходаков заметил, что ангел не вращается — подшипник, установленный в 1995 году, вышел из строя. Губернатор Владимир Яковлев поднимался на шпиль, чтобы оценить проблему. Шар, венчающий шпиль, пришлось снимать вручную, так как вертолёт не разрешили после инцидента в Кронштадте, где сорвался двухтонный крест. Шар оказался овальным (1,5 м в горизонтали и около 1,6 м в вертикали), чтобы визуально компенсировать перспективу с земли.

В шар заложили послание будущим реставраторам в гильзе от гаубицы. По словам Ходакова, там находятся икона царской семьи и документы, но подробностей он не помнит. Сейчас покрытие ангела снова требует обновления из-за осадков и песка: «Сейчас на ангеле даже есть места, где до меди сошло всё. Грунтовка уже сошла. Вот думают, что делать».

Ходаков также работал на шпиле Адмиралтейства в 1993 году, устраняя протечку. В ходе работ два крупных рабочих случайно сели на шар, который прогнулся, но остался цел: «Потом выяснилось: шар завальцевался и наделся на другой конус, который ниже стоит». После репортажа о «погибающем символе города» началась реставрация, в ходе которой сняли несколько ярусов обшивки и убрали заплатки 1977 года. Пулевое касание на кораблике решили не трогать. В шарике на шпиле нашли металлическую коробочку из-под леденцов с запиской от рабочих 1977 года, где они жаловались на цены на колбасу и спиртное и низкую зарплату.

На Александровской колонне Ходаков поднимался в 2003 году по цепям с кольцами, свисавшим с верхней площадки, чтобы составить дефектную ведомость. Позже цепи исчезли, и он удивляется: «Куда они делись, почему?» На колокольне Петропавловского собора ему было страшно на малом куполе из-за отсутствия точек опоры.

Монтажник участвовал в работах в Великокняжеской усыпальнице. В 1994 году вскрывали надгробие Георгия Александровича и обнаружили аварийный склеп, заваленный строительным мусором. «Причём основная плита одной гранью была над стенкой, а три грани просто висели в воздухе. Как она держалась — непонятно было. А над ней ещё мрамор стоит — там минимум три тонны общего веса!» — вспоминает Ходаков. Склеп вычистили и замуровали. В 1995 году из Кобурга были перевезены останки Кирилла Владимировича и его супруги Виктории Фёдоровны.

В усыпальнице обнаружили следы мародёрства: многие захоронения были вскрыты, выбита кирпичная кладка, затекала вода. Останки временно переносили в небольшие ящики. Ходаков вспоминает, как фотограф снял его с ящиком Александры Николаевны и сказал: «На, держи. Помни, как царскую дочь на руках носил». У Георгия Максимилиановича на руке нашли браслет-змейку, который положили обратно.

Сейчас Ходаков продолжает работать в крепости. Он признаётся, что, гуляя по центру, невольно замечает, где что-то требует ремонта: «Идешь, невольно смотришь, как что, замечаешь, где скоро что-то отвалится и что-то надо делать…» Любимое место — Петропавловская крепость, хотя она ассоциируется с работой.