Роскошь дворцов Бухары: что показывают в Эрмитаже

В Восточном крыле Главного Штаба Эрмитажа открылась выставка «Открывая дворцовые покои: искусство при дворе эмира Бухары». В экспозиции – 70 предметов прикладного искусства XIX — начала XX века из собраний Узбекистана и самого Эрмитажа. Некоторые из них впервые покинули территорию своей страны.

Здание Дома эмира Бухарского на Каменноостровском проспекте, 44б, хорошо известно петербуржцам: массивное мраморное сооружение с двухъярусными арками и колоннами было построено в 1913–1914 годах для сына девятого эмира Сеид Абдулахад-хана — Сеид Алим-хана.

Образ самого Сеид Алим-хана сохранился на цветном снимке Сергея Прокудина-Горского 1911 года: эмир сидит в расшитом цветами халате, его грудь покрыта орденами, на поясе-камаре блестят золотые бляхи, к которым крепилось оружие — шашка и кинжал. Подобные предметы облачения и другие памятники бухарского искусства можно теперь разглядеть в деталях на выставке.

Инициатором проекта выступила узбекская сторона. В экспозиции участвуют экспонаты из Государственного Бухарского музея-заповедника, Музея прикладного искусства и ремесленничества, Государственного музея искусств и Государственного музея истории Темуридов Академии наук Узбекистана.

Выставка продлится до 4 октября, но куратор Лариса Кулакова рекомендует посетить её в ближайшие три недели: тогда можно будет увидеть больше. В дополнение к основному залу 231 она подготовила две витрины в Красном зале-трансформере центральной анфилады. Там представлены ценные дары бухарских эмиров Российскому императорскому дому из собрания Эрмитажа.

В одной из витрин — шапка с бобровой опушкой, драгоценный эгрет (символ власти с алмазами, рубинами и жемчугом, крепившийся к чалме), альбом для фотографий, бювар и блюда-подносы. «Конечно, сохранилось далеко не всё из подаренного (мы можем судить об этом по архивным документам), но то, что сохранилось, конечно, очень ценно», — отметила Кулакова.

Во второй витрине — набор для шербета и блюда, украшенные позолоченным серебром и эмалью. Эта часть экспозиции называется «Дар Благородной Бухары» — такая надпись на персидском языке часто размещалась в медальонах на предметах.

Чтобы увидеть остальные экспонаты, нужно пройти в зал 231 (за «Красным вагоном» Ильи Кабакова). Там представлены одни из самых ранних даров: нож в ножнах из рога носорога с золотом, рубинами, изумрудами, бериллами, корундом и бирюзой, а также эгрет с плюмажем из золота, серебра, изумруда, рубина, берилла, горного хрусталя, жемчуга и перьев цапли. Оба предмета были подарены императору Александру II в 1876 и 1879 годах соответственно.

«Это уникальные примеры той невероятной роскоши и уровня мастерства, что производились при дворе Эмира Бухарского», — пояснила сокуратор с узбекской стороны Зельфира Трегулова. Она добавила, что подобные вещи есть в Эрмитаже и Оружейной палате Кремля, но в самом Узбекистане они не сохранились. Именно поэтому выставка даёт возможность увидеть их «вживую» и оценить стилистику.

По словам Трегуловой, зрители, знакомые с ювелирным искусством Индии эпохи Великих Моголов, заметят сходство в орнаменте и украшении оружия крупными кабошонами изумрудов и рубинов. Отверстия в камнях указывают, что некоторые из них использовались повторно.

В этой же витрине — мужской пояс с накладками из золотых пластин, инкрустированных камнями, и золотой вышивкой. Владелец неизвестен. Зато известно, кому предназначалась сабля в ножнах, выполненная в технике спрессованной бирюзы, популярной в Персии. Рядом — кинжал из собрания князя Гагарина.

«Обмен дарами был невероятно продумываемой и тщательно планируемой процедурой, — продолжила Трегулова. — И существовал обычай одаривать не только императора, членов императорской семьи, но и высокопоставленных представителей верхушки российской власти. И наоборот, когда император и его семья принимали дары, они заранее готовили дары для всех членов посольства — список тщательно прорабатывался, включая слуг. Дарилось множество всякого — включая коней и даже слонов, причем кони дарились с полным убранством, со сбруей, с попонами, выполненными лучшими мастерами, работавшими в мастерских эмира Бухарского в Бухарской крепости».

По словам специалиста, колористическая гамма эмалей была ограниченной: оттенки голубого, зеленого, синего. На многих предметах есть клейма и пробирные знаки. Иногда мастера использовали уже существовавшие серебряные вещи, дополняя их декором — встречаются даже российские клейма.

Со временем менялись и типы даров. Первое время преподносили традиционные бухарские формы — кувшины, чаши для умывания, а позднее — предметы западноевропейского или российского интерьера: канделябры, настольные лампы. Эту динамику можно проследить на выставке.

Самая богатая часть наследия в музеях Узбекистана — одеяния эмиров. «Осенью 2022 года в Париже открылась фантастическая выставка тканей и одеяний, в первую очередь, эмиров Бухары, которая стала самой посещаемой выставкой в Институте арабского Мира, построенном великим Жаном Нувелем, — рассказала Трегулова. — Она преобразила Париж: все витрины магазинов буквально через несколько недель „оделись“ в икаты (узбекские абровые ткани — прим.ред.), и это породило модный тренд».

На выставке представлены халаты (чапаны) нескольких типов:

Зал оформлен увеличенными чёрно-белыми фотографиями — они не соперничают с яркими экспонатами, но напоминают контекст. «Искусство золотной вышивки продолжало жить до самой революции, давая изысканнейшие результаты и цвета, — резюмирует Трегулова. — Вы должны дать себе почувствовать это удовольствие: всматриваясь в эти вышивки, ты будто погружаешься в какой-то особенный, отмеченный безукоризненным вкусом мир».

Среди женской одежды — паранджа с чачван (сеткой из конского волоса, закрывавшей лицо), парчовое платье, тюбетейка, платок и множество украшений. Особого внимания заслуживает «тилля-кош» («золотые брови») — такое украшение поэт Хамза Ниязи подарил актрисе и певице Тамаре Ханум, которая первой в 1920-е годы стала выступать с открытым лицом.

«Эта выставка — потрясающее введение в тот мир, который давно исчез, к которому уже сложно сегодня прикоснуться, потому что большая часть этих вещей не экспонируется и находится в фондах, поэтому нет возможности это увидеть, — поделилась Зельфира Трегулова. — И мне кажется, что она может стать „заставкой“ к гораздо более масштабному проекту».