Розенбаум отметил 75-летие концертом в родном Петербурге

13 сентября Александру Розенбауму исполнилось 75 лет. Народный артист провел этот день в Петербурге, где прошла вся его жизнь, — в большом концертном зале «Октябрьский». О возрасте он говорит с присущей ему иронией: «Еще не целое. Уже не половина». В этих словах — умение и шутить, и говорить о главном.

Розенбаум родился в Ленинграде в 1951 году в семье врачей. В 1974-м окончил Первый медицинский институт и несколько лет работал врачом скорой помощи, но затем выбрал эстраду. Первые песни начал писать еще в институте — для капустников и студенческих спектаклей. Известность ему принесли песни о послереволюционной России, казачестве, Великой Отечественной войне и Афганистане, где он неоднократно выступал перед советскими военнослужащими. Среди самых известных композиций — «Вальс-бостон», «Гоп-стоп», «Казачья», «Монолог пилота „Чёрного тюльпана“».

Особое место в творчестве занимает родной город. Петербургу посвящены «Прогулка по Невскому», «Лиговка», «Ночь на Васильевском», «Тополиный пух» и другие песни. А композицию «Налетела грусть» в исполнении Розенбаума слушатели давно воспринимают как неофициальный гимн города.

Эти и другие песни прозвучали на сцене БКЗ «Октябрьский». Концерт был задуман как квартирник — но на многотысячную аудиторию. Антураж создавали декорации квартиры, лавочки возле дома, советские афиши. Во втором акте зритель как будто перемещался на набережную Петербурга. Но все это лишь фон. В основе — сам Александр Розенбаум, который почти весь вечер не расставался с гитарой. Один раз вышел в зал и спел а капелла, еще несколько песен исполнил под рояль, на котором блистательно играл сам.

Удивляет его универсальность. Обычно человек особенно хорош в чем-то одном: пишет стихи или музыку, поет или играет. Розенбаум умеет все. Поздравления тоже звучали разные — от политиков, от семьи, от… Первого медицинского. Даже в тяжелые 1990-е Александр Розенбаум давал благотворительные концерты, средства от которых шли на помощь родному вузу.

Розенбаум действительно народный артист — в этом легко убедиться даже тому, кто мало знаком с его творчеством. Ну вы слышали, как ему свистят на концертах? Это публика с очень сильными легкими и очень большой любовью к артисту. А как его не уважать? У него нет двойных сценариев. За кулисами он сказал, что мечтает о мире и здоровье, и того же пожелал своей публике — мира и здоровья.

Перед концертом за кулисами Розенбаум объяснил, почему называет концерты в БКЗ домашними. «Потому что я ленинградец во многих поколениях. Это мой дом. <…> И дома с тебя требуют больше, чем везде. Вот и всё. Поэтому это очень дорогие и очень ответственные концерты для меня».

Говорил Александр Яковлевич и о другой своей ипостаси — общественной. «Я уже порядка восьми-десяти лет председатель общественного комитета УФСИН по Ленинграду и Ленинградской области. <…> И мы много что делаем: и заключенным помогаем, и тем, кто их охраняет, потому что и те, и другие, в общем, находятся в сложных условиях. В отдаленных зонах они сидят вместе», — сказал артист.

Розенбаум призвал не забывать, что люди в местах заключения — не выброшенные из жизни, это те же братья, сестры, отцы, матери, дети и жены. «Подонков из них не так много, как кажется. Есть оступившихся огромное количество. Несчастных случаев много. Там сидят люди, и у них проходит жизнь, и они имеют право на общение с книгой, экраном, песней, поэзией и так далее, и тому подобное. В чём им отказывать невозможно. Я отказываю только насильникам малолетних и убийцам. Они для меня нелюди», — заявил он.

Путь музыканта на большую ленинградскую сцену был непростым. В начале 1980-х он несколько лет считался персоной нон грата в БКЗ «Октябрьский». Ситуацию изменила Эмма Лавринович, уговорившая Валентину Матвиенко, тогдашнего зампреда Горисполкома, отвечавшую за культуру, лично побывать на концерте «опального барда» в маленьком ДК имени Капранова. После этого Розенбауму сразу открыли двери БКЗ, который тогда считался официозно-партийным залом.

75 лет. «Еще не целое. Уже не половина». И вечер в родном «Октябрьском», где свистят, поют и любят, — лучшее доказательство того, что он по-прежнему там, где должен быть. Дома.