Салон Гурьянова: музей-квартира петербургского денди
В доме на углу Литейного проспекта и улицы Некрасова находится квартира, купленная Георгием Гурьяновым в 2002 году. Художник, барабанщик группы «Кино» и известный денди самостоятельно преобразовал бывшую коммуналку в уникальное арт-пространство. Оно не похоже ни на стерильный «белый куб» галерей, ни на типичное захламлённое петербургское жильё — здесь царит продуманная эстетика и личный стиль.
После смерти Гурьянова в июле 2013 года квартира долгое время оставалась заброшенной. Директор музея Аким Неаронов отмечает, что лишь сестра Георгия Ольга изредка наведывалась, чтобы полить цветы. Эти растения до сих пор стоят в спальне рядом с пустыми бутылками из-под кьянти — любимого вина хозяина. В столовой сохранилась ваза с засохшими розами, оставшимися с того же года, создавая символический круг от живого к мёртвому во время экскурсии.
В интерьере чувствуется баланс между частной жизнью и публичным пространством. Высокие потолки с лепниной, просторные комнаты и позолоченная мебель напоминают о «барском» прошлом квартиры, но при этом везде ощущается присутствие самого Гурьянова. В отличие от традиционных музеев, здесь нет верёвочек с сигнализацией — гостей просто просят ничего не трогать.
У входа в столовую висит любимый бомбер Гурьянова, лежат зонт и номерок из ресторана, случайно унесённый им когда-то. На полке — коробки с обувью, создавая впечатление обычного жилья, но с оттенком особой тщательности в подборе вещей.
Для всей квартиры характерна продуманная экономность и лаконичность. Гурьянов умело сочетал разномастную мебель, найденную на барахолках и отреставрированную, в единый гармоничный ансамбль, избегая как пустоты, так и захламления.
Ручной труд
«Георгий не обладал, как сейчас может показаться, широкой финансовой свободой, — рассказывает Аким Неаронов. — Не было такого, что он приходил в антикварный магазин, видел что-то готовое красивое и говорил: упакуйте. Наоборот, друг Георгия, реставратор Роберт Сюндюков, вспоминает, что, когда они отправлялись на „охоту“ за антикварными предметами мебели, Георгий проходил через основные презентационные залы магазинов и выбирал интересные предметы из тех, что считались повреждёнными и имели „не товарный“ вид, но им можно было дать новую жизнь. Они с Робертом потом реставрировали эти вещи самостоятельно».
Вложенный труд ощущается в каждом сантиметре пространства. Гурьянов не шёл на компромиссы в материалах: мебель из массива дерева, мраморные столешницы, двери на заказ. Стены имеют сложную фактуру и цвет, что создало трудности при монтаже системы безопасности — декоратор признался, что подобрать тон для закрашивания штроб было почти невозможно из-за множества слоёв краски и других материалов.
На стенах столовой висят портрет Гурьянова кисти Тимура Новикова, коллаж работы Виктора Цоя и этикетка от банки супа Campbell«s с автографом Энди Уорхола. Надпись гласит: «For Gustav». Директор музея делится историей: после того как Джоанна Стингрей подарила эту банку, Георгий с друзьями открыли её и съели суп, что вызвало возмущение дарительницы. Гурьянов же объяснил, что им было интересно попробовать этот суп.
Над золочёным гарнитуром висит антикварная люстра конца XIX века, привезённая из сквота, где жил Гурьянов. Она оснащена уникальным механизмом с противовесом, позволяющим регулировать высоту. Реставрация этого механизма заняла семь месяцев.
Многие предметы мебели были приобретены ещё во время жизни в сквотах, но столовый гарнитур и зеркала с золочёным декором создавались специально для этой квартиры. Гурьянов рассматривал и сквоты, и свою квартиру как художественный проект.
«Везде, где Георгий жил, он создавал атмосферу петербургского салона, даже если это требовало ремонта и приходилось терпеть неудобства, — говорит Аким Неаронов. — Он всегда делал выбор в пользу визуальной эстетики и красоты, зачастую жертвуя бытовым комфортом. Например, в квартире он жил в то же время, когда делал ремонт: вскрывал пол, ходил по балкам перекрытий, менял паркет. В доме прорывало трубы, Георгия затапливало…»
Следы подтоплений до сих пор видны на потолке в столовой и гостиной, органично вписываясь в общий живописный вид. В гостиной, окна которой выходят на Литейный, стены играют оттенками, а позолота на мебели блестит.
Сердце музея
В гостиной часть пространства посвящена группе «Кино», часть — живописи самого Гурьянова. Аким Неаронов рассказывает о технических особенностях его работ: художник сам натягивал и грунтовал холсты, добавляя клей ПВА по совету Тимура Новикова для прочности. Нередко он прикреплял к обратной стороне холста оргалит, а если работа не удовлетворяла, мог полностью её сошлифовать.
Стремление к идеалу привело к тому, что после Гурьянова осталось много незавершённых картин, например, большой холст с наброском «Балтийского флота». Это добавляет образу хозяина уязвимости. Интересно, что при монтаже музейного освещения выяснилось: Гурьянов уже вывел из потолка четыре кабеля вокруг люстры, которыми и воспользовались.
Здесь же находится ударная установка Гурьянова и другие реликвии группы «Кино». В витринах из массива дерева, специально изготовленных для музея, лежат барабанные палочки и разрисованный кофр для швейной машинки. Этот кофр принадлежал матери Георгия Маргарите Викентьевне, а разукрасил его Виктор Цой нитроэмалевыми маркерами, подаренными Джоанной Стингрей. Маргарита Викентьевна помогала музыкантам, принося еду и договариваясь с участковым.
Среди документов — военный билет с указанием профессии «художник», загранпаспорт, мобильные телефоны-«раскладушки». Также есть письмо заведующего отделом Русского музея Александра Боровского с просьбой разрешить Гурьянову жить в самозахваченной квартире.
До покупки этой квартиры Гурьянов жил в самозахваченных помещениях на Фонтанке, Садовой и Васильевском острове. На Садовой он устроил настоящий салон с антиквариатом и музыкой, что смущало муниципальные службы. Даже заступничество Боровского не помогло, когда в 2000-х усилился контроль.
Зеркальная галерея и спальня
В гостиной под журнальным столиком с мраморной столешницей лежат гантели — напоминание о любви Гурьянова к спорту. Окна завешаны плотными бархатными шторами морского цвета. Зеркала в спальне и гостиной, установленные напротив друг друга, создают эффект зеркальной галереи, подобной версальской. У Гурьянова были планы расширить анфиладу за счёт соседних квартир.
Спальня — самое интимное пространство. На подоконнике цветы, за которыми ухаживала сестра, учебник испанского языка, шкаф с одеждой и витрина с запонками. Гурьянов говорил: «Мужской костюм — абсолютная униформа. Для меня архиважно, как я выгляжу». Здесь же хранятся письма, в том числе от Владислава Мамышева-Монро, обращавшегося к другу на «вы», как было принято в их кругу.
В спальне представлены семейные реликвии, показывающие Гурьянова не только как денди, но и как любящего сына и брата. Например, письмо из пионерского лагеря: «Мамочка, привези мне моих любимых солёных груздей… Очень тебя люблю и скучаю».
В этой же комнате Гурьянов умер. За день до смерти к нему приходил Юрий Каспарян, играл на гитаре. Георгий исповедовался у художника Ивана Сотникова, ставшего священником, после чего был воодушевлён и говорил о подготовке к новой выставке. Он лёг спать и не проснулся.
Отпевание прошло 25 июля 2013 года в Николо-Богоявленском морском соборе, похоронен на Смоленском кладбище. Поскольку День ВМФ отмечался 27 июля, то при пересечении Благовещенского моста траурная процессия увидела корабли на рейде с поднятыми флагами — моряки отдавали честь, что символично совпало с военно-морской темой в творчестве Гурьянова.
«Уставшая» парадная и замурованный камин
Экскурсия завершается возвращением в столовую через уборную, отделанную итальянской плиткой. Квартира производит впечатление уютного жилого пространства, несмотря на музейный статус.
Парадная лестница сохранила следы неаккуратного ремонта: краска на мраморных ступенях, замурованный камин на первом этаже. Гурьянов специально закрыл камин, чтобы его не уничтожили. Сейчас рассматривается возможность его восстановления, а также витражей, которые исторически были в парадной.
На двери квартиры видны чёрные следы от обуви — соседи, раздражённые громкой музыкой, лягали дверь. Эти отметины теперь тоже часть истории, поскольку в музее царит тишина.
Музей-квартира Георгия Гурьянова откроется для посетителей 27 февраля 2026 года — в день, когда художнику исполнилось бы 65 лет.
