«Штучный товар»: Эрмитаж открыл выставку шедевров романовской иконописи

В Арапском зале Главного музейного комплекса Эрмитажа до 11 октября экспонируются девять старообрядческих икон из Романова-Борисоглебска (современный Тутаев). Эти произведения относятся к поздней иконописи высокого класса, создавались не на поток, а по индивидуальным заказам. Сохранилось немного таких икон, поэтому девять экспонатов — внушительное собрание.

История появления этих памятников связана с непростой судьбой региона. Между Рыбинском и Ярославлем на разных берегах Волги находились два города: Романов на левом и Борисоглебск на правом. Борисоглебск, основанный после нашествия Батыя в 1238 году, считается более древним. Романов появился позже, но с XIV века стал важным центром. При Иване Грозном после завоевания Казанского и Астраханского ханств Романов передали знатным татарским и ногайским выходцам — из этой среды происходит род Юсуповых. До времён Елизаветы Петровны в городе строили мечети, а христианство соседствовало с исламом.

Однако главной причиной формирования «романовских писем» стал раскол Русской православной церкви из-за реформ патриарха Никона. «В Романове жил священник Лазарь Романовский, — рассказывает куратор выставки Анна Иванникова. — Известно, что в 1630-е он играл важную роль при московском дворе и при патриархе, был одним из сподвижников протопопа Аввакума и категорически не принял реформы Никона. Вместе с протопопом Аввакумом его сослали в Пустозерск и сожгли. Естественно, среди старообрядцев его крайне почитали. И факт происхождения из этих мест способствовал тому, что в Романове-Борисоглебске у него было много последователей».

Лазарь Романовский был сильным пропагандистом — не случайно в Пустозерске ему дважды «усекали язык», но это не мешало ему писать. Последователи на родине восприняли отторжение никонианства и агитацию за «огненные смерти». «В Ярославском уезде в целом и в Романове в частности в конце XVII века люди совершали огромное количество самосожжений — настолько город взбунтовался против реформ патриарха Никона. — Продолжает Анна Иванникова. — Один из очевидцев писал, что все были готовы с малыми детьми идти в огонь или в воду. Буквально все не пошли, но раскол в этих местах был очень серьёзный».

В этих строптивых местах жили разные старообрядцы: на Борисоглебской стороне — поповцы, на Романовской — более радикальные беспоповцы. У поповцев в Горбуновской моленной хранится икона, которая сегодня находится в Воскресенском соборе Тутаева — почитаемый образ Спаса Романовского. «Икону больше трёх метров в высоту по легенде ещё в XV веке написал святой преподобный Дионисий Глушицкий, — продолжает куратор. — Её невероятным образом почитают, даже в советское время с ней совершали крестные ходы. Существует предание, что для того, чтобы молитва была действенной, под иконой нужно проползти, поэтому под ней сделан специальный лаз. Таким образом изначально это была старообрядческая икона, а в соборе, относящемся к официальной церкви, она оказалась позднее».

Ядро выставки составляют иконы, которые, по словам Анны Иванниковой, демонстрируют преемственность старообрядческих памятников с поздней древнерусской традицией. «Романовские иконописцы выросли на богатейшем наследии костромского и ярославского иконописания XVII века. У них в городе сохранились два роскошных комплекса монументальной живописи: Крестовоздвиженский собор расписывал сам Гурий Никитин, во фресках Воскресенского собора также видят его след. В любом случае это были артели костромичей и ярославцев, которые работали в последней четверти-конце XVII века. Декоративность ярославского и костромского искусства романовские иконописцы совместили с популярными с конца XVIII века так называемыми строгановскими письмами».

К этому времени Екатерина II дала старообрядцам послабления, они стали активно селиться в Поволжье, поднималось купечество, развивались иконописные центры. Уникальность Борисоглебска-Романова (исторически единого культурного целого, хотя моста через Волгу до сих пор нет) в том, что иконописцы работали для частных заказчиков, в основном из купцов. Куратор отмечает эстетский подход к формам и усложнённость сюжетов. Документально проследить происхождение и авторство икон обычно невозможно, поэтому атрибутируют «романовские письма» стилистически. Мастера любили сочетания утончённых оттенков: вишнёво-коричневого и кораллово-розового, изумрудного и травянисто-зелёного, фиолетово-вишнёвого. В форме заметно влияние барокко и маньеризма: вспарушенные одежды, изогнутые линии, изящные изломы. Например, выверенная линия бровей «Богоматери Казанской (Ярославской) со священномучеником Дионисием Ареопагитом» (1820-е/30-е) и морщинки на лбу. Сюжеты отражают старообрядческую традицию.

«Официальная церковь в синодальный период пошла по пути упрощения, и это понятно — было необходимо сделать образы доступными, — рассказывает Анна Иванникова. — Скажем, «Богоматерь Неопалимая Купина» — это сложный образ, вы его в официальной церкви в XVIII веке редко встретите. Более того, указы Синода такие иконографии запрещали именно из-за сложности и отсутствия одного источника. Эта иконография сформировалась в эпоху Ивана Грозного, когда в целом появилось много символико-аллегорически и богословски сложных иконографических схем, которые в начале XVIII века запретили». На выставке представлен пример такого образа (конец XVIII — начало XIX века, приписывают Фёдору Михееву Архиповскому). Фигуру Богоматери сопровождают ангелы (символы евангелистов) и духи стихий, напоминающие западноевропейские аллегории.

Привлекает внимание «Богоявление, с евангельскими сценами об искушении Спасителя и Собором Иоанна Предтечи» (приписывают Максиму Фёдоровичу Архиповскому, первая четверть XIX века). «Здесь вы видите развёрнутую сцену Богоявления: помимо основного сюжета Крещения Господа, изображён Собор Иоанна Предтечи и сцены искушения Христа, — показывает куратор. — Дьявол предлагает Христу явить свою силу и обратить камни в хлеб, затем предлагает все царства мира за поклонение ему, наконец, третья сцена происходит на стенах Иерусалимского храма: дьявол предлагает доказать, что Иисус — сын Бога, и если он бросится со стены, то ангелы подхватят его, и он не умрёт. Это не единственный известный пример такой иконографии, но в Новое время она существовала преимущественно в старообрядческой среде».

Небольшая, но насыщенная выставка тематически продолжает проект 2023–2024 годов, который был посвящён староверам Поморья. У Романова-Борисоглебска в XVIII веке были тесные связи с Выгом, шёл активный духовный обмен. Выходец из Романова Фёдор Бабушкин в 1830 году даже стал киновиархом (начальником) Выговского общежительства. Многие образцы поздней русской иконописи до реставрации не были известны даже специалистам. Теперь детально рассмотреть дивные цвета «эстетских икон» и тонкое письмо можно, просто приобретя билет в Главный музейный комплекс Эрмитажа.