«Волки и овцы» Шерешевского: комедия стала страшной сказкой

В Театре на Садовой состоялась премьера спектакля Петра Шерешевского «Волки и овцы». Режиссер, который сейчас возглавляет независимый Камерный театр Малыщицкого в Петербурге и Московский ТЮЗ, перенес действие пьесы Александра Островского в современность, а комедию превратил в страшную сказку с элементами черного юмора и насилия в духе Тарантино.

Спектакль открывается неожиданной бытовой сценой: женщина просыпается и спрашивает у мужчины про цитрамон. Это Евлампия Купавина и ее любовник Беркутов. На заднике проецируется картина Виктора Васнецова «Иван Царевич на сером волке» 1889 года. Художник Анвар Гумаров сделал ее объемной — деревья прикреплены поверх холста, что создает эффект выхода в реальность.

По ходу действия эта картина становится ключевым символом. В первом действии, оставшись один, Беркутов облачается в повседневную одежду и произносит монолог о живописи, постепенно перетекающий в метафору современной России. Он буквально «примеряет» на себя образ волка — без спецэффектов, одной актерской пластикой.

Сюжет пьесы претерпел изменения. Вместо обычного наследства Купавина получает винокуренный завод. Действие разворачивается в вымышленном городе Острове, который славится напитком «Островская». Меропа Мурзавецкая стала местной градоправительницей, а Вукол Чугунов — директором завода.

Пролог разворачивается в петербургской гостинице, где Купавина и Беркутов провели ночь после просмотра спектакля. В это время в Острове умирает муж Купавиной — причем не на рыбалке, а в аналогичной ситуации измены. Узнав, что стала наследницей завода, Купавина восклицает: «Я ж теперь наследница винно-водочного завода!» — и, демонстративно надев бюстгальтер на дверную ручку, уходит.

В спектакле заняты два состава актеров, что связано с отсутствием постоянной труппы. Автор рецензии посмотрел оба состава. В первом Купавину играет Татьяна Ишматова — ее героиня пустая и беззащитная; во втором Анна Щетинина дает понять, что глупость — лишь маска. Беркутов Ильи Деля — азартный игрок, а Александр Худяков — циник, уверенный в своей безнаказанности.

Второй акт проходит в помещении, напоминающем туалет или ритуальный зал, где происходят поминки по Купавину. Здесь раскрываются характеры местных мошенников. Меропа Татьяны Самариной — лицемерная старуха в строгом платье, которая врет без зазрения совести. Вукол (Александр Лушин и Геннадий Алимпиев) — современный мошенник, который за тысячу евро покупает поддельные документы в даркнете и может даже заказать человеческое мясо.

Особое место занимает персонаж Миши Лыняева — владельца похоронного бизнеса. В исполнении Антона Падерина и Булата Хамсутдинова он предстает нелепым девственником, одержимым камнем габбро-диабаз. Этим камнем он избивает племянника Меропы Аполлона, сватавшегося к Купавиной.

Кровавая сцена убийства Аполлона стилизована под Тарантино: несмотря на жестокость, она вызывает смех. Племянник Меропы (Евгений Анисимов и Алексей Кормилкин) после избиения лежит с окровавленным лицом, которое долго видно на экране. Затем Меропа допрашивает его на камеру, пытаясь выяснить имя нападавшего.

В кульминации появляется Беркутов. Он выходит из-за левой стены, где висит картина, с распростертыми руками и пистолетом. В длинном монологе он цитирует Евангелие от Марка, рассуждает о спасении России, но при этом небрежно упоминает бренды Prada и Yamamoto. Он добивает Аполлона выстрелом, затем убивает Клавдия, который предал дядю ради поездки на Бали.

Финал спектакля — пародия на свадьбу. Две невесты, Купавина и Глафира, стоят с мертвенными лицами среди гостей, парализованных страхом. Беркутов, обернувшийся волком, предлагает царевне рожать волчат. Постановка заканчивается отсылкой к словам Евгения Шварца: сказка рассказывается для того, чтобы открыть истину.

Режиссер Шерешевский, выступающий также драматургом под псевдонимом Семен Саксеев, создал один из самых остроумных текстов в своей карьере. Спектакль, несмотря на мрачное содержание, не отпускает внимание зрителя и демонстрирует высший театральный пилотаж.