Золото на золоте: северные и придворные наряды

Экспозиция «Северное солнце» объединила элементы традиционного северного костюма из собрания Каргопольского историко-архитектурного и художественного музея с парадными платьями и мундирами императорского двора.

В 1834 году указом Николая I был введён строгий придворный дресс-код, сделавший золотное шитьё обязательным элементом костюма. В эпоху романтизма и поиска национальной идентичности характерной деталью женского туалета стал кокошник. Театральный художник Юрий Сучков создал для выставки витрины-ладьи с золотыми подиумами, на которых костюмы будто парят в растреллиевских интерьерах.

Форма и расположение подиумов создают иллюзию движения: один с статусными придворными нарядами будто плывёт по золотой реке навстречу другой, где представлены полупризрачные народные костюмы. Оригинальные кокошники и платки вписаны в условные реконструкции из светлых тканей. Пространство дополняет тюль в витринах вместо стекла и специальное освещение, окутывающее экспонаты муаровой дымкой.

«Зал тяжёлый, даже очень тяжёлый, — комментирует работу с пространством Юрий Сучков. — Заходя сюда, видишь только золото и больше ничего, и глаз течёт от такого его количества. Поэтому у меня была сложная задача сфокусировать зрительское внимание на чём-то ещё. И я, как видите, добавил ещё золота!»

Директор музея-заповедника Ольга Таратынова также отметила, что получилось «золото на золоте». Для выставки сделали исключение, разместив её в залах, где обычно не проводят временные экспозиции. Образ солнца выбран неслучайно: на каргопольских головных уборах обнаружены солярные символы-обереги. Музейные сотрудники затем нашли аналогичные «солнышки» в декоре дворца и костюмов, подчёркивая важность этого образа и в народной, и в придворной культуре.

Выставка невольно иллюстрирует древнюю метафору правителя как «солнца», лучи которого — приближённые — касаются подданных. Драгоценные нити зрительно соединяют крестьянский промысел и придворную даму в кокошнике, демонстрируя идеализированные отношения власти и народа.

Императорский указ регламентировал не только цвета платьев, но и узоры для дам разного статуса. Золотное шитьё было символом сакрального «солнечного» касания. Костюмы поражают масштабами: например, шлейф платья Александры Фёдоровны из сапфирового бархата длиной 3,75 метра весит около 15 кг и имеет петли для помощи. А трёхметровый шлейф платья Ксении Александровны, старшей дочери Александра III, петель лишён.

Хранитель фондов «Женский костюм» и «Мебель» Ольга Федосеева обращает внимание на платье Ксении Александровны из светлого бархата с шитьём под серебро. Бархат имеет сложный нюдовый оттенок. Нити, возможно, посеребрённое золото, так как чистое серебро темнеет. Платье сохранилось целиком, на лифе — этикетка с именем владелицы, а внутри видны следы пота.

Рядом выставлено фрейлинское платье со шлейфом 2,65 метра. Изначально пунцовое, как требовал регламент, оно со временем выцвело.

«Фрейлинское платье в нашу коллекцию пришло в 2013 году, — рассказывает Ольга Федосеева. — Это дар наследников сына той самой дамы, которая носила платье. Зоя (Зинаида) Стёкль была внучкой дипломата Эдуарда Стёкля, который в марте 1867 года подписывал договор о продаже Аляски, и считалась одной из невест Феликса Юсупова. Её мать очень хотела, чтобы этот брак состоялся. Но этого не произошло, и замуж Зоя вышла уже после революции, в 1919 году, за польского магната Альфонса Поклевского-Козелла. Фрейлинское платье, которое ей принадлежало, она увезла из России в 1917 году — очевидно полагая, что империя выстоит, она вернётся и будет так же блистать в этом платье при дворе».

Этим надеждам не суждено было сбыться. По словам хранителя, платье, вероятно, часто использовали как маскарадное. Придворные костюмы — хрупкие предметы, и XX век был к ним жесток. До войны в Александровском дворце хранилось белое платье с золотым шитьём, в котором императрица Александра Фёдоровна присутствовала на открытии Государственной думы, но его не эвакуировали, и оно утрачено. Также в собрании есть два шлейфа, из которых после революции вырезали фрагменты ткани без шитья.

«Я думаю, музейщикам была нужна ткань, чтобы обтягивать какие-то стенды или мебель, — делится хранитель. — Время было сложное, сами понимаете. Мы надеемся, что со временем эти платья удастся восстановить».

На фоне придворной роскоши каргопольские платки и кокошники кажутся сдержанными. Здесь кокошник — это не картонная форма, а полноценный головной убор. Его декор отражает желание создать праздничный образ, а не следовать официальному регламенту. Помимо золотного шитья, изделия украшены мелким речным жемчугом, чей блеск оттенял красоту северных женщин. Сейчас этот промысел утрачен из-за исчезновения речного жемчуга.

После 19 апреля, с началом высокого туристического сезона в Царском Селе, выставка «Северное солнце» отправится в Нижний Новгород и Архангельск.