Салтыков-Щедрин: 200 лет сатиры и парадоксов

Михаил Салтыков-Щедрин, чье 200-летие отмечается, обогатил русский язык такими словами, как «головотяпство», «благоглупость» и «злопыхательство». Его читали и революционер Александр Ульянов, и последний император Николай II, который ознакомился с сочинениями сатирика незадолго до расстрела.

Хотя книги Салтыкова-Щедрина сегодня не часто берут в руки, в интернет-среде широко распространены приписываемые ему афоризмы. Многие из них, вроде фразы «На патриотизм напирать стали — видать, проворовались», на самом деле не принадлежат перу писателя. Это связано с тем, что его сатиру удобно использовать для критики современных реалий, ведь Щедрин мастерски показал вневременные парадоксы российского общества.

Отец будущего писателя, хоть и был дворянином, не относился к знатному роду Салтыковых, что сказывалось на отношении к Михаилу со стороны одноклассников в Царскосельском лицее. Туда он попал как лучший ученик московского дворянского института. Авдотья Панаева, жена Некрасова, вспоминала юного Салтыкова как угрюмого и молчаливого лицеиста.

После окончания лицея Салтыков обязан был отработать на государственной службе шесть лет. В 1844 году он начал карьеру канцеляриста в Военном министерстве, но в 1848 году был арестован за повесть «Запутанное дело». Цензоры усмотрели в ней революционные идеи, и по личному указанию Николая I писателя сослали в Вятку.

В ссылке Салтыков служил чиновником, объявив войну взяточникам и казнокрадам. Он составлял рапорты даже на себя, поскольку в его обязанности входил надзор за неблагонадежными лицами. Ссылка закончилась только со смертью Николая I, когда новый император Александр II позволил Салтыкову вернуться в Петербург.

В 1856 году в «Русском вестнике» начали публиковаться «Губернские очерки», подписанные псевдонимом Щедрин. Этот псевдоним писатель взял в честь купца-старовера Трофима Щедрина, поразившего его мудростью. Интересно, что сам Салтыков никогда не использовал двойную фамилию с дефисом — она стала общепринятой лишь в XX веке.

По легенде, император Александр II, прочитав «Губернские очерки», повелел: «Пусть едет служить, да делает сам так, как пишет». Действительно, Салтыкова назначили вице-губернатором в Рязань, а затем в Тверь. Жандармские отчеты характеризовали его как сведущего, деятельного и бескорыстного управленца.

В 1862 году Салтыков ушел в отставку по здоровью, но финансовые трудности заставили вернуться на службу. С помощью однокашника, министра финансов Рейтерна, он получил пост управляющего Казенной палатой в Пензе, затем в Туле и Рязани. Везде его жесткость вызывала конфликты с местной властью.

В 1868 году Салтыкова окончательно уволили со службы, не наградив орденом. Однако он вышел в отставку в чине действительного статского советника (IV класс, equivalent to генерал-майор) с пенсией 1000 рублей серебром в месяц. Для сравнения, школьный учитель тогда получал около 800 рублей в год.

Параллельно со службой Салтыков активно занимался литературой. Он стал соредактором и пайщиком журнала «Отечественные записки», где опубликовал свои ключевые произведения: «Историю одного города» и «Господ Головлёвых». В письме в «Вестник Европы» он объяснял, что его сатира направлена против характерных черт русской жизни, таких как благодушие, легкомыслие и лживость.

Несмотря на репутацию обличителя, в высших кругах Салтыков считался merely едким сатириком. Знаменитый юрист Анатолий Кони заметил: «Щедрин пишет для страсбургских гусей, которых раздражают, чтобы печень разрослась для паштета».

В 1884 году журнал «Отечественные записки» был закрыт властями. В знак солидарности к писателю пришла депутация студентов во главе с Александром Ульяновым, старшим братом Владимира Ленина. Этот эпизод позже описал Евгений Евтушенко в поэме «Казанский университет».

Владимир Ленин высоко ценил творчество Салтыкова-Щедрина, часто используя его цитаты в полемике. В советском учебнике 1939 года даже была глава «Образ Иудушки в высказываниях В. И. Ленина».

Роман «Господа Головлёвы» считается одним из самых мрачных произведений русской литературы. Американский писатель Теодор Драйзер видел в Салтыкове фигуру мирового значения, а японские переводчики отмечали, что роман показывает загнивание русского дворянства.

Салтыков-Щедрин ввел в русский язык множество неологизмов, включая «головотяпство», «благоглупость», «злопыхательство» и «халатный» в значении небрежного отношения к обязанностям. По утверждению сотрудников его музея, он создал около 600 новых слов, но эта цифра спорна.

После смерти писателя его могила была перенесена на Литераторские мостки Волкова кладбища. Бронзовый бюст, установленный при жизни, был украден в 1920-х, а копия теперь находится на новом месте. При этом в Москве и Петербурге до сих пор нет памятников Салтыкову-Щедрину.

В июне 1918 года последний российский император Николай II записал в дневнике, что начал читать восьмой том собрания сочинений Салтыкова-Щедрина. Через три недели он и его семья были расстреляны. Возможно, если бы царь прочел сатирика раньше, он узнал бы, что «счастливее всего глуповцы оказываются при тех градоначальниках, которые просто дают народу пожить».

Как отмечал Максим Горький, понять историю России второй половины XIX века без Щедрина невозможно. Его точные и емкие фразы продолжают жить, даже когда их авторство забывается.