Коган оценил новый бюджет: чего ждать

На рассмотрение Госдумы поступил проект федерального бюджета на 2027–2029 годы. В 2027-м дефицит запланирован на уровне 5,5 трлн рублей (2,2% ВВП): при доходах 43,3 трлн расходы достигнут 48,8 трлн. В 2028-м разрыв составит 5,1 трлн, в 2029-м — 5,3 трлн. Суммарно за трёхлетку прогнозируется «дыра» почти в 16 трлн.

Покрывать её планируют в первую очередь за счёт государственных заимствований. Минфин намерен привлечь через ОФЗ 7,7 трлн рублей — на 2,3 трлн больше, чем заложено в действующем бюджете. Одно только обслуживание госдолга в 2027 году обойдётся в 4,6 трлн — сопоставимо с расходами на дороги, транспорт и сельское хозяйство вместе.

Второй источник пополнения — налоги. В документе предусмотрены новые сборы на трансграничную электронную коммерцию и повышение ставок на пассивные доходы: проценты по вкладам, доходы от ценных бумаг и продажи имущества.

Нефтегазовые поступления будут расти медленно: с 8,9 до 9,05 трлн рублей. Однако их доля в бюджете снизится с 31 до 22,6%, то есть Россия постепенно слезает с нефтегазовой иглы.

Среди приоритетов расходов: оборона — 17,1 трлн рублей (в 2026-м — 16,6 трлн), здравоохранение — более 7 трлн. «Детский бюджет» на трёхлетку превысит 10 трлн, дорожное хозяйство — 4,4 трлн.

Прожиточный минимум составит 20 227 рублей (+6,8%), МРОТ — 28 935 рублей (+6,8%). Средняя пенсия по старости достигнет 29 904 рубля. Страховые пенсии повысят дважды: с 1 февраля на 6,8% и с 1 апреля ещё на 3,3%.

Инвестиционный банкир, профессор Евгений Коган в интервью разобрал, чего конкретно ждать от бюджета-2027.

— Бюджет на следующий год многим не кажется оптимистичным. Уже звучат негативные комментарии: развитие остановится, важные госпрограммы режутся. Оправданы ли эти катастрофические оценки?

— Давайте начнем с дефицита. Мы прекрасно знаем, что дефицит бюджета будет расширен. Если смотреть в процентах от ВВП, то в 2026 году это примерно 3,2%, а в 2027-м будет примерно столько же. Главная причина такого достаточно серьезного дефицита — это военные расходы.

Говорить, что «всё пропало, шеф, сливаем керосин», наверное, не стоит. В целом бюджет получился достаточно консервативный: запланировано сокращение расходов в процентах ВВП, которое обеспечит сокращение первичного структурного дефицита. То есть, если правительство не будет отклоняться от своих планов, бюджет будет существенно замедлять экономику и одновременно инфляцию. Фискальный импульс будет отрицательным и составит минус 2% от ВВП.

— Базовый прогноз экономического роста на будущий год — всего 1,4%. Это много или мало?

— Конечно, это немного. Тем более что это базовый сценарий, а у нас в проект бюджета закладывается более консервативный сценарий. Нам вообще надо рост хотя бы 2,5%. Это минимум, чтобы страна жила. Но мы понимаем, что таких цифр пока не будет. Если экономический рост составит хотя бы 2%, ну ничего, это как-то еще можно вытерпеть. Но тут многое будет зависеть от того, будем ли мы тратить на оборону много или не будем. Это, к сожалению, пока всё достаточно непонятно.

— Ну а что конкретно могло бы стимулировать, оживить экономику?

— Если будут вложения большие, например в стройку, в восстановление новых территорий, — вот это тогда очень хорошие инвестиции, которые будут иметь мультипликативный эффект. Потому что такого рода инвестиции — это реальный рост ВВП. Но что у нас в реальности с этим будет, я не знаю.

— А что с нефтяными доходами? В этом году события вокруг Ирана дали мощный бюджетный импульс. В следующем году будет так же?

— Вообще, мы все прекрасно понимаем, что Трамп крайне не заинтересован в том, чтобы цены на нефть были слишком высокими. С другой стороны, те, кто его, собственно, привел к власти, — нефтяники — это основные спонсоры Республиканской партии. Трамп, естественно, должен будет им какие-то плюшки, подарки делать. Пока они очень неплохо зарабатывают на нынешней ситуации. Американские нефтяники просто жируют, у них всё отлично, всё замечательно. Поэтому, чтобы немножко сбить инфляционное давление, Трампу, очевидно, придется что-то придумывать. Но я боюсь, что между желаниями и реальной жизнью дистанция слишком большого размера.

— Но как именно геополитические игры Трампа отразятся на российском бюджете?

— В мире сейчас всё взаимосвязано. Вы же понимаете, что высокие цены на нефть тут же определяют, что у нас должен быть большой демпфер для наших нефтяников. Мы тоже должны это закладывать в бюджет, для того чтобы цены на нефтепродукты в стране были какие-то удобоваримые. Потому что чем дороже нефтепродукты будут, тем проблемнее это для экономики, тем более высокой будет инфляция.

Так что не всё счастье российской экономики только в высоких ценах на нефть.