Шринкфляция обошлась россиянам в 2 триллиона рублей

В российских магазинах всё чаще встречается узаконенный обвес покупателя. Привычные товары остаются на полках с теми же ценниками, но их содержимое уменьшается. Производители не повышают цену напрямую, а сокращают вес или объём упаковки — этот феномен получил название шринкфляция.

Аналитики при вице-спикере Госдумы Борисе Чернышове выяснили: за год упаковки в среднем «худеют» на 5%, а в отдельных категориях — на 20–22%. Орехи и сухофрукты потеряли почти четверть веса, шоколад — 15%, выпечка — 10%. При этом цена осталась прежней или даже выросла.

С учётом этого реальная инфляция достигает 13,1%, а не 5,6%, как заявил Центробанк по итогам прошлого года. Разница между этими цифрами и есть шринкфляция. Одно домохозяйство теряет от 28 до 34 тысяч рублей в год, а в масштабах страны это почти 2 триллиона рублей.

Больше всего страдают категории, где покупатель ориентируется на «привычный вид» товара, а не на вес. Молоко и йогурты теперь продаются в упаковках по 930 мл вместо литра, сливочное масло — по 180 граммов вместо 200, шоколад — по 90 граммов вместо 100, а яйца — «девятками» вместо десятка.

«В отдельных сегментах потери достигают 20–22% — это чаще всего товары с высокой долей брендинга и низкой эластичностью спроса, где потребитель психологически „не замечает“ уменьшения, пока не начинает считать, — объясняет в интервью MSK1.RU Саид Гафуров, кандидат экономических наук, доцент МГЛУ и РГСУ. — Бытовая химия и средства гигиены — тоже в зоне риска: объем флакона падает, а формула нередко упрощается — здесь шринкфляция плавно перетекает в скимпфляцию».

Покупатели часто не замечают подвоха, потому что не привыкли считать. Берут пачку, которая выглядит так же, как в прошлый раз, платят ту же цену, а дома обнаруживают, что каши не хватило на завтрак или шампунь закончился раньше времени.

Производители не считают себя обманщиками. Они называют это «оптимизацией». Гафуров поясняет: в условиях кризиса затраты на сырьё, логистику и упаковку растут. Поднять цену — значит потерять покупателя, а уменьшить вес — почти никто не заметит. Это не мораль, а математика.

«В условиях роста затрат компании ищут способы сохранить доступность товаров для потребителей. Одним из таких способов и является шринкфляция», — говорит директор международной выставки продуктов питания WorldFood Moscow Александр Ежов.

Гафуров отмечает, что в такой ситуации значительно выигрывают старые добрые рынки. Там товар виден «вживую», покупатель может попросить отрезать ровно нужный вес, а продавец заинтересован в своей репутации.

Василий Александров, генеральный директор экосистемы управления репутацией и бизнес-аналитики «Платформа VICTORY», считает, что триллионы теряют не только потребители, но и сами бренды.

«Покупатель не дурак. Он замечает, как привычная пачка не закрывает привычный рецепт, банка кончается быстрее, чем в прошлый раз, — и человек идет к весам или к старой упаковке в шкафу. Дальше он делает то, что делает любой рассерженный человек в 2026 году: фотографирует и пишет. В отзыв на маркетплейсе, в карточку магазина на картах, в комментарии к посту бренда. Он формулирует претензию одним словом: обманули», — говорит Александров.

Эксперт сравнивает это с расхождением цен на полке и на кассе. Когда покупатель видит одну цену, а платит другую, он чувствует себя обманутым. Это чувство сильнее, чем реальная переплата. Шринкфляция работает по тому же механизму, только удар по репутации бренда наступает не сразу, а когда человек дома обнаруживает, что товара меньше.

«Литр молока, килограмм крупы, десяток яиц — эти величины люди помнят на уровне мышечной памяти. Девятьсот граммов вместо килограмма замечают все и сразу», — объясняет Александров.

Александров указывает на ещё один фактор, который делает шринкфляцию стратегической ошибкой производителей. Раньше возмущение обманутого покупателя жило в комментариях на сайте или в соцсетях неделю, а потом затухало.

«Сейчас это возмущение оседает в карточке товара, в отзывах и в поисковой выдаче — а через них попадает в ответы нейросетей. Человек спрашивает у ИИ, какой производитель лучше, и получает выжимку из накопленных жалоб, в том числе трехлетней давности. Разовое решение уменьшить пачку становится постоянным клеймом для бренда», — объясняет Александров.

Саид Гафуров считает, что бороться со шринкфляцией можно и нужно. Во-первых, требуется тотальная прозрачность: на упаковке нужно указывать факт уменьшения граммовки и цену за килограмм или литр. Во-вторых, необходимы единые стандарты упаковки для социально значимых товаров. Но при этом нужно создавать для бизнеса такие условия, чтобы не было необходимости каждый месяц уменьшать упаковку.

«Иначе мы будем бороться не с явлением, а с его симптомами, — говорит Гафуров. — А бизнес каждый раз будет находить новые формы адаптации, которые регулятор снова не успеет заметить».