Выборгская сторона и начало Февраля 1917-го

В цехах заводов Выборгской стороны сегодня учатся школьники и трудятся офисные сотрудники. Этот фабричный район Петрограда стал одним из главных очагов Февраля 1917 года. Отсюда работницы вышли на улицу, дошли до Невского проспекта и запустили процесс, который привёл к падению монархии. Историк Егор Мишин, создатель проекта о петербургских рабочих Petroworkers, провёл по революционным местам района.

Февральская революция началась в Петрограде 23 февраля 1917 года (8 марта по современному календарю). На фоне затяжной Первой мировой войны, дороговизны и перебоев с хлебом на улицы вышли работницы Выборгской стороны, к ним присоединились другие предприятия. Митинги переросли в вооружённое восстание. Удержать имперскую столицу власти не смогли — начался массовый переход солдат гарнизона на сторону восставших. В начале марта Николай II отрёкся от престола. Появилось Временное правительство, а монархия фактически прекратила существование.

Одно из зданий школы № 104 Выборгского района на Большом Сампсониевском проспекте занимает корпус сборочной мастерской автомобильного завода «Русский Рено», работавшего с 1914 по декабрь 1917 года. Сегодня в нём спортивный зал, а когда-то здесь гремела пролетарская ненависть. В октябре 1916 года на заводе произошла забастовка, которую некоторые историки называют «репетицией Февральской революции».

«Женщины начали громить лавки, позвали мужиков с „Русского Рено“. Началось столкновение с полицией. Напротив этой мастерской находились деревянные казармы, где располагался 181-й запасной пехотный полк. Они присоединились к рабочим и начали избивать полицию. Однако прибыл Московский гвардейский полк, который быстро подавил беспорядки. Схватка продолжалась два часа», — рассказал Егор Мишин.

Фасад сборочного цеха «Русского Рено» сохранился идеально. Здесь собирали не только машины, но и авиационные двигатели, в частности для самолётов авиаконструктора Игоря Сикорского — «Русский Витязь» и «Илья Муромец». Заводы на Выборгской стороне стояли близко друг к другу, поэтому протест быстро переходил от одной проходной к другой. Любопытно, что Большой Сампсониевский проспект в Ленинграде переименовали в проспект Карла Маркса не просто так.

Именно по нему вышедшие с заводов рабочие шли колоннами, чтобы прорваться к Невскому проспекту. Историк отмечает, что таких попыток было несколько, но самая удачная произошла в феврале 1917 года. Тогда рабочие дошли до перекрытого Литейного моста, перешли Неву по льду и достигли Невского проспекта.

«Это была, по сути, самая революционная улица. У нас две таких — проспект Стачек и Большой Сампсониевский, который в советские годы называли проспектом Карла Маркса», — объяснил Егор.

Митинги и выступления на Выборгской стороне начались задолго до 1917-го. Современный ЖК «Новый Лесснер» расположился на месте цехов одноимённого механического завода. Одно из зданий дореволюционного производства сохранилось на пересечении Большого Сампсониевского и улицы Александра Матросова. Завод вошёл в историю самой продолжительной забастовкой в русской истории.

«Забастовка началась не из-за экономических вопросов — поднимите зарплату и улучшите условия труда. Политика тоже не стала причиной забастовки на „Новом Лесснере“… Требовали справедливости», — рассказал Егор Мишин.

В апреле 1913 года на «Новом Лесснере» началась забастовка, продолжавшаяся 102 дня. Поводом послужила гибель молодого слесаря, которого мастер обвинил в краже медных гаек, после чего рабочий покончил с собой. В оставленной записке он настаивал на своей невиновности. По словам исследователя, конфликт осложнялся антисемитизмом мастера: погибший был евреем. Похороны превратились в политическую демонстрацию, когда рабочие потребовали уволить человека, которого считали виновником трагедии. Администрация отказалась — рабочие остановили производство.

Оставшимся без заработка помогали рабочие со всей России: пожертвования поступали через партийные организации и депутатов Государственной думы, а стачечный комитет распределял деньги между нуждавшимися. Средств не хватало, и после 102 дней противостояния забастовку прекратили. Мастер в итоге сам ушёл с предприятия. Однако главное не это, как отмечает исследователь: рабочие увидели силу солидарности и взаимовыручки.

От заводов на Большом Сампсониевском путь приводит к бывшей бумагопрядильной мануфактуре «Невка», ставшей позже прядильно-ниточным комбинатом «Красная нить». Именно из этих кирпичных корпусов и башен вышел Февраль. Работницы «Невки» оказались первыми участницами выступления 23 февраля 1917 года. Историк Егор Мишин считает, что их роль в февральской революции намеренно занижали в советские годы.

«Такой идеологический момент. Первыми вышли фабричные работницы — ткачихи, политически неподкованные и не очень образованные. Вышли ещё вопреки решению местных большевиков. Это было неудобно признавать, потому что революцию должны были делать крутые парни, на которых была такая миссия возложена, например, металлисты легендарного Путиловского завода. А тут вышли ткачихи и всё испортили в идеологическом смысле. Поэтому в некоторых советских книгах интерпретация событий Февраля 1917 года совсем другая», — рассказывает основатель проекта Petroworkers.

У работниц Выборгской стороны было немало причин для недовольства. За одну и ту же работу женщины могли получать в полтора-два раза меньше мужчин, сталкивались с харассментом и унижениями с их стороны, зависели от произвола мастеров. После смены их ждали дети, домашнее хозяйство и очереди за продуктами. В очереди жители Петрограда, как правило, вставали ещё с сумерек до открытия лавок. Во время Первой мировой войны цены росли, а купить необходимое удавалось не всегда. Молодые работницы, приехавшие из деревень, нередко должны были ещё и отправлять деньги родным. Ещё война забрала на фронт мужей, отцов и братьев, увеличивая нагрузку на оставшихся дома женщин.

В Международный женский день, 23 февраля 1917 года по старому стилю, работницы вышли из фабричных проходных «Невки» и направились к соседним предприятиям, призывая рабочих поддержать выступление. Где-то звали криками, где-то прибегали к угрозам или бросали снежки, добиваясь, чтобы мужчины оставили станки и присоединились к ним. На улицах к протестующим примыкали люди из очередей у лавок, многие из которых в тот день на Выборгской стороне так и не открылись. Группы сливались в большие колонны, которые двигались к центру Петрограда.

«Они разрастались, как снежный ком, и шли на юг — к центру Петрограда, к Невскому проспекту, чтобы заявить: нас и наши проблемы больше игнорировать нельзя. Всё началось как раз отсюда. Это не миф. Другое дело, что современники не сразу вполне осознали, что это уже начало революции. Казалось, это однодневная акция: ну, погуляют и разойдутся. Власти тоже недооценивали происходящее», — заключил Мишин.

На Большом Сампсониевском, 60, находится ещё один участник этой истории — бывшая фабрика «Эриксон». Название шведской фирмы сохранилось в наименовании бизнес-центра. Рабочие завода, выпускавшего телефонное оборудование, выделялись на фоне остальных: среди них 80% умели читать и писать, а их дети были поголовно грамотными. Квалифицированные токари, слесари и мастера получали сравнительно хорошие деньги.

Рабочие «Эриксона» выделялись и внешним видом. В отличие от сотрудников других предприятий, они даже в будни носили пиджаки с галстуками, накрахмаленные воротнички и шляпы, порой даже котелки. Одевались почти как «буржуи». Причём приличный костюм был не только вопросом престижа: мастера могли уволить рабочего за его отсутствие. Поэтому на одежду приходилось тратиться даже в ущерб повседневным нуждам.

Это были уже настоящие городские пролетарии, не связанные с землёй и сельским хозяйством. Однако достаток и образование не делали их политически пассивными. На фабрике действовали большевики и меньшевики, а сами рабочие участвовали в революционном движении.

Как объясняет историк, рабочих возмущали плохие условия труда, сверхурочная работа, снижение сдельных расценок, из-за которого ради прежнего дохода приходилось трудиться больше, и унизительное обращение со стороны начальства. Образование и политические знания расширяли их запросы, а самодержавная власть, по словам собеседника, не могла удовлетворить растущие культурные, экономические и политические потребности. Свою роль играли и активисты революционных партий.

«На производствах ещё происходила вербовка — это один из сценариев. Например, работает кто-то, а его товарищ суёт ему листовочку, предлагает её спрятать в туалет, под станок или ещё куда-нибудь. Потом приглашает, например, чаю попить вечером на квартире, где, оказывается, уже находится революционный кружок. Рабочий начинает ходить, а там какой-нибудь студентик читает лекцию», — описал Егор Мишин один из способов вовлечения рабочих в революционное движение.

Ещё историк отметил, что в протестное движение рабочих вовлекали не только через открытую агитацию, но и с помощью личных и неформальных связей, которыми пользовались революционные партии. Когда 23 февраля 1917 года работницы «Невки» отправились к соседним предприятиям с призывами поддержать выступление, металлистов «Эриксона» долго убеждать не пришлось. Они остановили работу и присоединились к протестующим.

В тот день февраля 1917 года колонны тоже собирались из разных потоков. Кто-то выходил вслед за товарищами по цеху, кто-то присоединялся на улице. Известия о происходящем распространялись по району, остановка одного предприятия становилась примером для другого. Было бы неверно приписывать всё начало революции единственной фабрике. Ещё до 23 февраля развивался конфликт на Путиловском заводе. Выборгская сторона стала одним из главных мест, где эти настроения превратились в массовое уличное выступление.

«Некоторые колонны шли с той стороны к Литейному мосту, некоторые с другой. Они шли через Финбан. Ещё шедшие снимали рабочих с других предприятий — вплоть до „Крестов“… Мост было сложно перейти, там стояла полиция. Но переходили по льду Невы малыми группами», — рассказал Егор Мишин.

Перебравшись через Неву, рабочие вновь собирались в группы и по Литейному проспекту выходили на Невский. Демонстранты заполняли главный проспект и соседние улицы. Полиция пыталась рассеять толпу, но разогнанные в одном месте люди сходились в другом. Таким образом, объясняет исследователь, остановить движение уже было невозможно.

Но для рабочих Выборгской стороны на этом революция не закончилась. Радикальные настроения, которые распространялись в фабричных цехах задолго до Февраля, никуда не исчезли. Рабочие района участвовали и в Июльских днях, и в Октябрьской революции. А некоторые из вчерашних заводских активистов впоследствии сделали карьеру в партийных и государственных структурах.

«И так, некогда дачная, а затем промышленная окраина превратилась в революционный центр России, где кипел протест и зарождалась новая эпоха. На своих экскурсиях я пытаюсь продемонстрировать этот нелинейный путь, попутно рассказывая о предприятиях, работавших на них людях и окружавшей их действительности», — заключил создатель Petroworkers.