На форуме обсудили уроки революции 1905 года

В эпоху потрясений государство не может позволить себе быть слабым — к такому выводу пришли участники сессии «1905: революция и реформы. Уроки истории» на Петербургском международном юридическом форуме. По мнению спикеров, воюющей стране раздавать гражданские права и свободы губительно, поскольку революция становится историческим ответом на мягкотелость власти.

Первым выступил ректор Российского государственного гуманитарного университета Андрей Логинов. Он задал рамку дискуссии через уваровскую триаду «Православие, Самодержавие, Народность». По его мнению, власть поторопилась с либеральными реформами, что привело к революции. 1905 год стал индикатором системной слабости государства, а Октябрьский манифест Николая II — ошибкой, так как даровал парламентскую монархию и гражданские свободы обществу, не готовому к ним.

В итоге, по словам Логинова, места в Государственной думе заняли сначала демагоги (кадеты), а затем террористы (эсеры), которые использовали парламент для борьбы с властью. При этом при Николае II произошла «беспрецедентная гуманизация политического режима». Ректор РГГУ заключил: «Были отменены цензуры, была убрана охранка из многих сфер жизни. В общем, действительно, обществу были предоставлены возможности выразить свою гражданскую зрелость. Но зрелости не было».

Модератор сессии, спецпредставитель президента по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой, усложнил формулу триады, заметив, что православие, самодержавие и народность не решают проблему голода. Он напомнил о экономических причинах революции: выход дешевого американского зерна на европейский рынок в 1890-х, недороды в России, выбор в пользу экспорта (в оригинале «не доедим, но вывезем»), обнищание дворянства, незавершенная Столыпинская реформа и нехватка земли для растущего молодого поколения. Это, по его словам, привело к «бунту молодежи», предсказанному Мальтусом.

При передаче слова основателю «Царьграда» Константину Малофееву произошла заминка: Швыдкой оговорился, назвав его Константином Александровичем, но Малофеев не обратил на это внимания и уверенно вернул дискуссию к уваровской формуле, назвав её «чеканной идеологией» России. Он заявил, что это сознательный проект Николая I в ответ на восстание декабристов, которых император наказал слишком гуманно: «…разослали этих декабристов по Сибири, как потом бандеровцев по Украине. Вот, возможно, если бы их было меньше, меньше экзальтированных барышень и гимназистов из Сибири потом бы питались этими декабристскими идеями».

Вторую ошибку, по мнению Малофеева, совершил Александр II, излишне широко пойдя на уступки узкой прослойке гражданского общества (около 5 процентов населения), что привело к его убийству. «Так они ответили на то, что власть пыталась идти навстречу вот этому обществу, революционерам, террористам», — сказал Малофеев. Он отметил, что охранительный порядок Александра III остановил распространение революционной болезни, но после 1905 года власть снова пошла на уступки, создав Госдуму, которая через 12 лет при поддержке британского правительства возглавила заговор в воюющей стране.

Малофеев резюмировал: «Мы — воюющая страна. Верховная власть — это то, что нас объединяет. Любые уступки верховной власти приведут к таким же последствиям, как тогда. Уроки реформ 1905 года: они не дали России ни победы, ни усмирения, общество осталось недовольным верховной властью».

Помощник президента Владимир Мединский не согласился с оценкой Манифеста 17 октября как ошибки, назвав его политтехнологически грамотным, но раскритиковал реализацию. По его словам, оппозиция, не несущая ответственности, к 1917 году подорвала власть, в результате к власти пришло «самое беспомощное правительство» — Временное правительство, «блогеры пришли к власти». Мединский также обратил внимание на то, что в разгар Первой мировой войны в России продолжали работать общегражданские механизмы управления (правительство, Дума, свободная печать), что было безумием, так как война требует военных методов управления и персонифицированной ответственности. «То, что продолжал работать общегражданский механизм, может быть, и стало одной из серьезнейших причин не только того, что мы оказались проигравшей страной», — заявил он. На реплику Швыдкого о том, что деньги на революцию давали японцы и англичане, Мединский заметил, что осуждать японцев глупо — такова логика Realpolitik, и большевики тоже давали деньги немецким коммунистам.

Министр юстиции Константин Чуйченко вернул дискуссию в правовое поле, напомнив, что события 1905 года нужно рассматривать с точки зрения государства и права. Он затронул пересмотр дел Веры Засулич и декабристов, проведенный на предыдущих форумах. Чуйченко признался, что не знает ответа на вопрос, нужен ли России парламентаризм, но отметил, что слабость государства исторически предопределила революцию. У Минюста, по его словам, своя триада: «защита прав и законных интересов граждан, обеспечение верховенства закона и укрепление государственности». Он подчеркнул, что слабое государство не может обеспечить права и верховенство закона, а потому «главный урок из революции 1905 года — государство не может позволить себе быть слабым». Также Чуйченко анонсировал тему дискуссии на ПМЮФ-2027 — события 1917 года.

Подводя итоги, Михаил Швыдкой отметил, что в условиях военного противостояния необходимо искать баланс интересов и помнить об интересах Отечества: «все это должно реализовываться во имя блага Отечества и во имя его сохранения в истории».