«Год преследовал и облил кислотой»: история петербурженки

Анастасия покидает больничную палату с улыбкой и заметным волнением — возможно, из-за долгожданной встречи с домом или из-за новых людей вокруг. Сначала она не могла общаться даже с родными по телефону, но позже узнала, насколько её история получила широкий общественный резонанс.

Нападение произошло вечером 23 мая в квартире на Железноводской улице. Бывший парень девушки, с которым она рассталась полтора года назад, ворвался в жильё. Он ревновал, преследовал её, писал сообщения в соцсетях. В тот вечер он нанёс ей множественные ножевые ранения, выстрелил в колено и облил кислотой. Пострадала и подруга Анастасии, которая пыталась её защитить.

Медперсонал отзывается о пациентке как о сильном и светлом человеке. Врачи отмечают, что все два с половиной месяца она стойко переносила лечение и строго следовала рекомендациям. О трагедии напоминали лишь шрамы и повязка на правой стороне лица. Несмотря на это, Анастасия охотно общалась с журналистами, шутила и старалась не позволить произошедшему сломать её жизнь.

«Вообще, мы со всеми друзья», — говорит девушка о времени в больнице. — «В реанимации со всеми друзья. Приезжаю на очередную операцию, захожу и говорю: «Всем доброе утро! Всем хорошего дня! Всем удачных операций!» А они уже смеются: «Настя, привет! Ну что, опять приехала?» Я отвечаю: «Ну всё, ищите мне вену, будем делать наркоз». Меня там уже все знают. Когда я впервые начала ходить после операций, врачи и медсестры радовались: «Ты уже ходишь? Молодец!» Как-то сплотились».

Анастасия убеждена, что отношение к людям определяет их ответную реакцию. Однако она признаёт, что это правило сработало не всегда. «Если бы ко мне в ответ все с добром, со мной бы этого не случилось», — добавляет она с горечью.

В НИИ скорой помощи имени Джанелидзе девушку доставили в крайне тяжёлом состоянии. Врачи диагностировали химические ожоги 38% поверхности тела, ожоговый шок, комбинированную травму и множественные раны конечностей. Почти три недели она провела в реанимации, где ежедневно под наркозом выполнялись перевязки. Наиболее серьёзные повреждения пришлись на лицо: кислота вызвала глубокие ожоги кожи головы, шеи и груди. Некротические ткани на лице и веках удаляли хирургическим путём.

«Думала, о случившемся знают только друзья и коллеги»

— Почти три месяца в больничных стенах — это в любом случае тяжело. По чему больше всего скучали и чем займетесь в первую очередь? — Ну, конечно, по родителям, по дому, по спокойствию. Здесь всё равно город, машины — а там так спокойно, там речечка течёт, озеро рядом. У нас частный дом, поеду туда, в огород к себе. Посижу немножечко, подумаю над всем, приду в чувства, так скажем.

— Когда вы только очнулись, как вы себя чувствовали? Насколько тяжелыми были первые недели в реанимации? — Я три недели пролежала на кровати, просто глядя в потолок. Там нельзя было пользоваться ни телефоном, ни какой-либо связью. Вокруг меня в основном лежали люди без сознания, прикованные к кроватям. Может быть, один-два человека были в сознании, но они находились в соседнем зале. Получалось, что я одна была в полном сознании, общалась только с медицинским персоналом. Как я себя спасала — я пела песни разные. Мне кажется, все песни, которые я знала, я их всех пропела. Пела «Любэ» «Ты неси меня река» — она как-то о доме напоминала. Я даже не могла думать о том, что со мной произошло. Единственное, чего я хотела — чтобы родителям говорили, что со мной все хорошо. Потому что я знала, что им гораздо тяжелее, чем мне сейчас

— Как вы находили на это силы — на тяжелейшую реабилитацию, на множество операций? — Наверное, если бы я была одна, мне было бы гораздо сложнее справляться, вообще идти по этому длинному пути. Люди, которые постоянно были рядом, которые меня окружали, все комментарии, которые писали в группах поддержки… Я каждый день туда захожу, и мне говорят: «Ты не бойся, ты маленькая, ты справишься со всем. Всё будет хорошо. Это только начало, дальше всё будет классно». Я думаю, тут надо отдать должное даже не столько мне и моему организму, сколько людям. Они заряжают тебя этой энергией, дают силы.

— Все-таки история стала очень резонансной, за вашей историей внимательно следят. Сейчас для вас комментарии — это поддержка, но не было ли поначалу страшно или как-то некомфортно? — Сначала я вообще не знала, что меня поддерживает такое огромное количество людей. Я три недели лежала в реанимации и вообще не понимала, что происходит. Мне казалось, что это такая тихая история: случилось и случилось. А потом ко мне впервые пришли родители — спустя две с половиной недели. И они сказали: «Насть, ты не одна. Вокруг тебя все. Тебе помогают, тебя поддерживают, тебя очень ждут и очень любят». Когда я вышла из реанимации, появилась группа поддержки, где собралось около полутора тысяч человек. Они каждый день пишут мне добрые слова. И я очень хочу ответить каждому лично, потому что для меня, для обычного человека, это невероятно ценно.

«Волосы, скорее всего, уже не вырастут». Что предстоит после выписки

— После выписки — какой дальнейший план лечения? — Первый год мне нельзя вообще использовать ни косметологические услуги, ни пластику. Надо выдохнуть и начинать уже работать, соответственно, с лицом потихонечку, убирать вот эти вот рубцы, которые у меня сформировались. Пока что буду у родителей, восстанавливаться, там начну реабилитацию. Микротоки, электрофорезы — по месту жительства все это делается. Еще год на формирование рубцов дается, надеюсь, что за это время я успею все равно прийти в более-менее надлежащую форму. Потому что, конечно, я боюсь, что оно как-то грубо зарубцуется, у меня пока рот не особо открывается.

Через полгода мне можно будет сделать операцию по восстановлению века — уже эстетическую — и установить глазной протез. Его изготовят максимально похожим на мой настоящий глаз. Говорят, что отличить его будет очень сложно. Но у меня есть и другие переживания. На этом глазу у меня больше нет ни брови, ни ресниц. Если бровь еще можно восстановить — например, сделать татуаж, — то с ресницами я пока вообще не понимаю, что делать.

Как сообщили в НИИ Джанелидзе, глубокий химический ожог привёл к некрозу роговицы, конъюнктивы и окружающих тканей. Чтобы спасти жизнь пациентке, врачам пришлось удалить глаз. Возможно, в будущем понадобится пересадка волос, но из-за рубцов это может быть невозможно. Сейчас ткани заживают, поэтому процесс восстановления будет долгим.

Несмотря на всё пережитое, настрой у девушки боевой. Больше всего она хочет полностью восстановиться и вернуться к привычной жизни. Также Анастасия ждёт справедливого наказания для нападавшего. «Чего я боюсь? Ничего я не боюсь. Не надо ничего бояться», — говорит она.

Об угрозах и преследованиях бывшего

В момент нападения подруга Анастасии получила ожоги рук, пытаясь защитить её. Она же вызвала скорую и помогла смыть кислоту холодной водой, что в итоге спасло девушке жизнь. Сама Анастасия вспоминает, что в тот момент не понимала ничего, кроме сильной боли.

О задержании бывшего молодого человека Анастасия узнала на следующий день после того, как очнулась в реанимации. «Это, кстати, был практически первый вопрос, который я задала: задержали ли его? Мне ответили, что да, об этом уже сообщили в новостях. И я сказала: «Ну всё, слава Богу». Это сразу меня успокоило», — делится она.

Обвиняемый Сергей Михайлов ранее был судим по 119-й (угроза убийством) и 159-й (мошенничество) статьям, обе судимости погашены. Вину в нападении он признал частично и просит переквалифицировать дело на статью 111 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), утверждая, что убивать не собирался. Анастасия с этим не согласна и настаивает на статье о покушении на убийство.

Ни от Михайлова, ни от его родственников не было извинений или предложений помощи. Мать обвиняемого лишь сказала, что ей жаль. Анастасия также рассказала, что несколько раз обращалась в полицию, но оснований для возбуждения дела было недостаточно. Позже она узнала, что Михайлов угрожал и другим бывшим девушкам, а одну из них даже пытался отравить.

Анастасию поддерживают её новый молодой человек и сестра, которые по очереди дежурили у больницы. Сама девушка работает в ночном клубе, но по образованию — режиссёр театрализованных представлений и праздников. Она надеется вернуться к любимому делу и продолжать радовать людей.

При выписке у больницы Анастасию ждали близкие с цветами и подарками. Отец девушки, скромно стоявший в стороне, коротко ответил о её характере: «Боец».