Ключи в руки: как в СССР ждали квартиры
Публикация о том, как решался жилищный вопрос в Советском Союзе, собрала более 700 откликов. Участники дискуссии настаивают, что за ностальгическими воспоминаниями о доступном жилье скрывалась жёстко регламентированная система, где квадратные метры были не правом, а привилегией, оплаченной годами ожидания, ограничений и потерь.
«Если дедушка не генсек — квартира к пенсии». Кто так и не дождался очереди
«Окститесь! Если дедушка был не генсек — то квартира к пенсии. В Петербурге — шесть „квадратов“ на лицо. Если меньше — очередь лет на двадцать. А к тому времени и внуки появлялись. И это — если „местный“», — вспоминают петербуржцы.
В комментариях приведены десятки историй семей, которые всю жизнь провели в очереди на ленинградскую квартиру и умерли в коммуналках. «Хоть я и сам из прошлого века, но до сих пор коробит от слов „дали“, „получили“. Прямо как будто ты скотина бессловесная, которой могли что-то именно дать, исключительно по чьей-то воле или желанию», — отмечает один из читателей. Его мать 27 лет проработала в системе образования, 13 из них — в две смены. Семья жила в коммуналке в старом фонде, но общественная комиссия по жилищным вопросам отказала в улучшении условий, сославшись на то, что в комнате «много воздуха» из-за высоких потолков. «А то, что это лишь одна комона, а из удобств в квартире только унитаз и одна ржавая раковина на кухне — это уже никого не интересовало», — поясняет он.
Пользователи вспоминают и другие ограничения: выбрать район, планировку или иные параметры жилья было невозможно. Все близкие родственники не должны были иметь другой жилплощади, кроме койки в общежитии.
«Семья подруги — молодые родители, двое разнополых детей. Все 80-е жили в одной комнате 18 кв. м в трехкомнатной коммуналке. Во второй комнате жила одинокая старушка, в третьей — женщина со взрослым сыном. Итого: семь человек в квартире 60 кв. м, три семьи. Вторую комнату получили только в самом начале 90-х, после смерти старушки. Расселения не дождались», — приводят пример в комментариях.
Отмечается, что на Севере жильё предоставляли практически сразу. «Только жили там недолго. Либо спивались, либо уезжали. Потому „жилплощадь“ и была вакантна», — считают комментаторы. Но везло не всем. «Как-то была передача про первостроителей БАМа, у которых уже внуки, а они до сих пор проживают в каких-то цилиндрах-бочках. Романтики, поверившие в страну! Я тоже хотела получить строительную специальность и поехать на БАМ, но меня не приняли по здоровью в техникум, я плакала. Теперь, смотря такие передачи, благодарю и Бога, и людей из медкомиссии!» — делится читательница.
«Тот еще квест». Вопрос квадратных метров и прописки
Ключевым понятием в советской жилищной системе была социальная норма жилой площади — 5–6 квадратных метров на человека, без учёта кухни, коридора и санузла. Если на каждого приходилось хотя бы на полметра больше, о постановке в очередь на улучшение условий не могло быть и речи.
Согласно правилам, утверждённым 3 мая 1976 года в Ленинграде:
- Предоставление жилой площади производилось в основном из расчёта от 7 до 9 кв. м на человека.
- На учёт принимались граждане, непрерывно проживающие в городе 10 лет с пропиской, если они занимали 4,5 кв. м и менее на каждого.
- Снятие с учёта происходило, если на оставшихся приходилось 7 и более кв. м жилой площади.
«Прямо веером совали ключи от квартир в протянутые руки, ага», — иронизирует читатель. Его семья жила в комнате 17 кв. м в коммуналке, и на очередь их не ставили, потому что метраж превышал норму. «Поставили, когда сестра родилась, но толку-то — очередь не двигалась от слова совсем. Так и достояли на ней до краха СССР».
«Поищите нормативы — сколько метров полагалось на человека, даже если на метр больше, ни в какую очередь на улучшение жилья не ставили. Не говоря уже о том, что в очереди можно было стоять и десять, и двадцать лет», — добавляет другой комментатор.
Трёхкомнатные квартиры доставались только большим семьям с разнополыми детьми. Даже разрешение на приобретение кооперативного жилья выдавали из расчёта не более 15 метров на человека. «„Четверок“ для простых смертных вообще в типовых проектах не было, только для номенклатуры. Землю под строительство давали не больше 6 соток в городе. Строить дома разрешалось не более 60 квадратов. Больше — это дачи номенклатуры», — отмечают пользователи.
Один из читателей рассказывает: его родители — дети блокады, выросшие в деревянных домах. После войны семья из шести человек, включая больную туберкулёзом бабушку, жила на 20 кв. м. Им предложили комнату в 30 м в коммуналке или ожидание квартиры ещё пять лет. «Решили ждать — потому что из коммуналок потом не выбраться».
Даже при наличии жилья его нужно было удержать. После смерти родственников квартира отходила государству, если в ней не был прописан наследник. «Прописаться к пожилому родственнику — тот еще квест, — вспоминают читатели. — У моей знакомой была такая ситуация. Бабушка под 80 в коммуналке и больная мать. Выпишешься к бабушке, а вдруг что-то с матерью? А вместе они жить не могли, обменяв комнату и квартиру на другую квартиру. Друг друга не переносили».
Нельзя взять и переехать в столицу. Как жилось иногородним
Для приезжих существовали дополнительные сложности. «Во всех крупных городах нельзя было просто взять и приехать жить. Иногородние могли получить прописку, только устроившись на работу, куда местные не шли. Дворником, на вредное производство, стройку. Их называли „лимитчики“», — пишет читатель. Им полагалось ведомственное жильё — обычно койка в общежитии. Отдельную комнату могла получить семья с детьми, если она образовалась уже в городе.
«Проблема была не в том, что долго не давали, или давали не то, или не там. Проблема была в том, что нельзя было просто взять и купить квартиру. Нельзя, и всё. Вот, допустим, человек много заработал в тяжелых условиях, хочет дальше жить в Москве. Мог он просто поехать в Москву и купить квартиру? Нет», — поясняет другой участник обсуждения.
Некоторые, однако, помнят, как «лимитчики» переселялись из общежитий в благоустроенные квартиры, а коренные ленинградцы «вырождались в коммуналках». Жильё чаще получали сотрудники крупных предприятий, на мелких фабриках метры доставались в основном «блатным».
Среди коренных жителей встречается мнение: «Очень жаль, что сейчас понаехов так не регулируют». Высказываются предложения обязать иногородних, купивших жильё в ипотеку, «отрабатывать» прописку, например, работая дворниками или разнорабочими. «Купил квартиру? Ну, покупай. Только для прописки отработай дворником, разнорабочим. А то в метро не влезть уже бывает днем», — сетуют они.
Ипотека против соцнайма. Кому тяжелее
Есть и истории с благополучным исходом: учителя, медики, рабочие, ветераны войны действительно получали квартиры или участки. Но сами получившие признают, что это было не массовой гарантией, а удачным стечением обстоятельств — профессии, предприятия, времени и региона.
Обсуждались и кооперативные квартиры: чтобы их получить, нужно было стоять в очереди и внести пай — 30% стоимости сразу. В случае смерти члена жилищно-строительного кооператива наследники, не проживавшие с ним, могли получить лишь пай, но не саму квартиру.
В спорах о том, когда жить было тяжелее, мнения разделились. Одни считают, что ипотека лучше, потому что семья заселяется в своё жильё сразу, а не ждёт десятилетиями в коммуналке. Другие полагают, что нынешнюю молодёжь «лишили будущего», так как без помощи родителей ипотека становится неподъёмной.
«Эти старики [те, кто получил квартиру в советское время и впоследствии ее приватизировал] не видели нормальной жизни в молодости. Продуктов без очереди, тридцати сортов колбасы, хорошей импортной одежды и техники, приличных курортов. Им обидно за свою обделенную и напрасно прожитую молодость. И вместо того, чтобы порадоваться за молодежь, они желают ей такого же жалкого существования», — считает читатель.
С ним спорят: при массовом строительстве в СССР отдельные квартиры постепенно становились нормой, а сейчас из-за цен и ставок ситуация возвращается к подобию коммуналок: «Придумали студии. Та же коммуналка, только унитаз поставили. Потом придумали апартаменты. Так скоро и до бараков казарменного типа дойдем, только в ипотеку на 25 лет».
Некоторые видят в советском подходе больше справедливости. «Я категорически против любой передачи в собственность жилья от государства после 1991 года. В советское время в соцнайм получали квартиры работающие люди, квалифицированные сотрудники, они или их дети потом метры приватизировали. Сейчас, если и будут получать, то иждивенцы с точки зрения экономики — алкоголики с пятью детьми, детдомовцы, многодетные мигранты, но не слесарь Вася, который „не нуждающийся“ и обязан тянуть лямку 26%-ной ипотеки сам», — заявляет комментатор.
Другое замечание: чтобы заселиться в квартиру, нужно было постоянно работать. По мнению одного из читателей, если сейчас прикладывать аналогичные усилия, то можно заработать хотя бы на первый взнос по ипотеке.
