Маленькие классы, большие ожидания: как меняются частные школы
Десять лет назад частная школа в Петербурге воспринималась как исключение — место для «особенных» детей или тех, кто не вписался в массовую систему. Сегодня ситуация стремительно меняется. Частное образование превращается в отдельную экосистему с собственными правилами, высокой конкуренцией, разными ценовыми сегментами и разнообразными запросами семей — от олимпиадной подготовки до психологического комфорта. Как рассказали участники обсуждения, вместе со спросом растут и ожидания: родители всё чаще приходят в школу не за «уютной атмосферой», а за предсказуемым результатом и качеством, которое приходится подтверждать каждый день.
Устойчивый спрос на частное образование сохраняется несколько лет, отмечает соучредитель и генеральный директор онлайн-школы «Стимул» Галина Буторина. «Появляются специализированные частные школы, например физико-математические, как наша, активно внедряются дистанционные форматы обучения», — рассказывает она. Меняется не только количество семей, но и само отношение к таким школам: раньше их воспринимали как место для отстающих, теперь частное образование становится элитарным сегментом.
Директор частной школы «Культурама» Егор Кудряшов отмечает, что Петербург пока отстаёт от Москвы по доле детей в частных школах, но динамика показывает рост интереса. «Показательно, что новых школ открывается не так много, зато уже существующие растут, расширяются, набирают больше детей. А это значит, что устойчивый спрос точно есть», — поясняет он. Особенно резкий рост произошёл в начале 2020-х на фоне пандемии. «Тот спрос был скачкообразный, сейчас он уже не такой интенсивный, — отметил он. — Но мы всё равно видим, что с каждым годом всё больше семей выбирают частные школы именно как формат для развития детей и подростков. Иногда как вынужденную меру, иногда — как осознанное желание влиять на образовательную среду ребенка».
Как меняются частные школы Петербурга
Екатерина Березина, директор частной школы «Ай Класс» на Петроградской, считает изменение родительского подхода одним из главных факторов роста рынка. Семьи всё чаще исходят из того, что дети разные, а значит, и образовательные маршруты не должны быть одинаковыми. «Среди частных школ семьи сейчас могут выбрать ту, которая действительно отвечает их запросам, — говорит она. — Для родителей важно, чтобы ребенок не только чувствовал себя в безопасности и психологически комфортно, но и мог раскрыть свой академический потенциал, показать хорошие результаты».
Запрос родителей изменился: если раньше многие искали мягкий формат, то теперь частную школу выбирают ради сильной программы. Школы конкурируют не только качеством уроков, но и устройством образовательной среды: проектная деятельность, выездные программы, мастер-классы, экскурсии становятся частью учебного процесса. В «Ай Класс» ученики выезжают на экскурсии каждые две-три недели, что делает обучение более наглядным.
Ещё один заметный тренд — гибридные модели обучения. «Многие семьи сейчас ищут школы, готовые более гибко подходить к учебному графику, — пояснила Екатерина Березина. — Например, сочетать очные занятия с возможностью при необходимости подключиться онлайн. Это особенно важно для детей, которые профессионально занимаются спортом или участвуют в большом количестве выездных мероприятий».
Рост спроса привёл к расслоению рынка, считает директор Открытой школы Екатерина Сетх. Если раньше частные школы были относительно похожи, то сегодня появляется всё больше разных моделей. «Таких детей много, и дальше рынок будет всё больше вмещать коррекционные школы. Часто их создают сами родители — люди, у которых есть ресурсы, возможности и собственное понимание того, что нужно их ребенку», — отмечает она. Наряду с этим существуют небольшие семейные школы без лицензий, альтернативные проекты, а также классические частные школы, адаптирующие государственную модель. «Они просто уменьшают государственную модель до 16 детей в классе. И за счет этого появляется то самое индивидуальное внимание, которого так не хватает многим семьям», — говорит Екатерина Сетх.
Основательница школы Priviata Аида Перова главным трендом называет осознанность родителей. «Родители ищут не просто сильную академическую базу, а пространство, где ребёнок будет развиваться комплексно: учиться думать, принимать решения, взаимодействовать с другими людьми, презентовать себя, работать в команде, адаптироваться к изменениям», — говорит она. Особенно востребованы школы полного дня, которые берут на себя организацию всей детской повседневности. «Для родителей важно, чтобы день ребенка был выстроен системно и безопасно, а не превращался в бесконечные переезды между школой, кружками, секциями и репетиторами», — пояснила она. Также растёт интерес к практическим направлениям: предпринимательство, финансовая грамотность, технологии, искусственный интеллект, коммуникации.
Кто выбирает частные школы
Современная семья приходит в частную школу уже не только за «бережным отношением», но и за конкретным результатом, который каждая понимает по-своему. Учредитель математической школы «Фрактал» Анастасия Погода считает, что главное преимущество — разнообразие моделей. «Для нас принципиально важно, что ребенок оказывается в среде людей, близких ему по духу, интересам и ценностям», — говорит она. «Гораздо проще сохранять интерес к учебе, когда в твоем классе модно решить еще одну трудную задачу, а не придумать, как бы её не решать», — отмечает она. По её словам, в школе стараются выстроить атмосферу, где ребенок не боится ошибаться, понимая, что это естественная часть обучения.
Аида Перова отмечает, что родители стали гораздо внимательнее относиться к образовательной траектории. «Родители всё чаще хотят, чтобы ребёнок умел мыслить, задавать вопросы, анализировать информацию, выстраивать коммуникацию, не бояться проявлять инициативу», — говорит она. «Семьям важно доверять школе — педагогам, атмосфере, подходу к ребенку, вопросам безопасности. Частную школу всё чаще выбирают не ради статуса или комфорта, а ради среды, в которой ребенка действительно видят», — пояснила она. «Поэтому задача школы сегодня — не просто дать знания, а научить ребёнка пользоваться ими в реальной жизни», — подчеркнула она.
Егор Кудряшов говорит, что запрос семей заметно изменился. «Десять лет назад семьи шли в частное образование в первую очередь за альтернативой, за школой, где учитель — не человек в иерархической позиции, а спутник и соучастник в образовании детей, за более свободными рамками в плане поведения, подхода к результатам и т. д. Сейчас маятник качнулся в другую сторону: родители всё больше хотят видеть результат деятельности школы», — рассказал он. В его школе «Культурама» творческое образование сопряжено с интенсивной академической работой. «Наша задача в том, чтобы к окончанию девятого класса ребёнок не обязательно точно понимал, кем хочет быть, но точно знал, что у него за плечами есть воспроизводимый опыт создания реальных профессиональных проектов», — объясняет он.
Екатерина Березина отмечает, что частное образование перестаёт быть привилегией обеспеченных. Рынок становится разнообразнее, появляются школы в разных ценовых сегментах. Родители оценивают комплекс факторов: программа, преподаватели, оснащение, безопасность, питание, учебники. «К счастью, многие частные школы могут позволить себе использовать более сильные учебные пособия, чем те, которые рекомендованы стандартами ФГОС», — говорит она. Галина Буторина добавляет, что частные школы чаще выбирают семьи, которым важно получить качественное образование и сохранить психологический комфорт ребёнка. Екатерина Сетх обращает внимание на социальное разнообразие семей: есть готовые платить более 100 тысяч рублей в месяц, средний сегмент (до 75 тысяч) и статусные школы дороже 100 тысяч. Многие дети приходят в частные школы, потому что не могут реализовать себя в массовой системе — это дети с психологическими особенностями, особенностями восприятия, социализации.
Сколько стоит обучение в частной школе
Стоимость обучения варьируется от нескольких десятков тысяч рублей до сумм, сопоставимых с зарубежным образованием. «Цена складывается не только из уроков. Это вся образовательная среда: работа педагогов и кураторов, проектная деятельность, внеурочные занятия, прогулки, спорт, творческие направления, психологическое сопровождение, безопасность, административная команда, содержание здания», — объясняет Аида Перова. Особенно затратны школы полного дня, где ребёнок находится с утра до вечера.
Екатерина Березина уточняет, что диапазон цен очень широкий и зависит от района, оснащения, числа учеников в классе, продолжительности дня. «Логично, что школа с собственным бассейном будет стоить дороже», — замечает она. Екатерина Сетх называет минимальную стоимость в небольших семейных школах — от 50 тысяч рублей в месяц, верхняя планка в премиальном сегменте превышает 150 тысяч. Школы с углублённым изучением английского стоят заметно дороже. «Заработная плата — это апогей расходной части. Платить нужно все двенадцать месяцев в году, включая отпускные. Плюс аренда, оснащение, питание», — уточнила она.
Егор Кудряшов различает два подхода к ценообразованию: «Есть школы, которые ставят низкий стартовый ценник, а потом родители каждый месяц ведут таблицу в Экселе — сколько они доплатили за питание, экскурсии, кружки и всё остальное. … А есть и те, которые работают пакетно». В «Культураме» стоимость около 110 тысяч рублей в месяц, включено всё: академическая программа, кружки, питание, учебники, канцелярия, экскурсии. «Большая часть находится в сегменте до 80 тысяч рублей. Всё, что выше 100 тысяч, — это уже меньшинство», — уточнил он. Онлайн-формат позволяет существенно снизить стоимость: в школе «Стимул» цены начинаются от 27 тысяч рублей в месяц в начальной школе и доходят до 32 тысяч в старших классах. Галина Буторина поясняет: «Расходы онлайн-школы распределяются иначе: средства уходят на зарплаты педагогов, лицензирование, содержание здания, цифровые платформы и административные расходы. Школа экономит на охране, питании и перевозке детей, поскольку обучение проходит дистанционно».
Ключевые отличия государственных и частных школ
Прямое противопоставление становится менее актуальным, разница проходит между массовым и индивидуализированным подходом. Анастасия Погода отмечает, что государственная школа движется к упрощению программы, а частная может давать более интенсивную интеллектуальную среду. «Часть детей нуждается в более интенсивной интеллектуальной среде, где учеба требует усилий, концентрации и постоянного движения вперед», — отмечает она. «У частных школ есть сразу несколько преимуществ, позволяющих давать материал глубже и сложнее. Во-первых, дети проходят входное тестирование, а значит, школа понимает уровень их подготовки. Во-вторых, родители осознанно выбирают именно такую модель образования — а значит, школа и семья изначально разделяют общие ценности», — говорит она. «В итоге серьезная учебная нагрузка не подавляет ребёнка, а наоборот — вдохновляет», — заключает она.
Галина Буторина главным отличием называет принципиально иное взаимодействие между взрослыми и детьми. «В частной школе принципиально иначе устроено взаимодействие между взрослыми и детьми. В классах учится значительно меньше учеников: так, в школе «Стимул» набирают до десяти человек в начальной и старшей школе и до пятнадцати — в средней, причем с делением на подгруппы», — пояснила она. Кроме педагогов, с детьми работают кураторы с психологическим образованием. «У нас достаточно жёсткие требования к дисциплине, но именно это во многом и создаёт комфортную образовательную среду», — дополнила она. «Гибкое расписание, персональный учебный план, гибридные форматы, дополнительные предметы — всё это частные школы могут реализовывать значительно проще, чем массовая система», — добавила она.
Екатерина Березина подчёркивает атмосферу: «Частные школы стараются создать среду, куда детям хочется приходить утром и где хочется учиться, развиваться, узнавать новое». В частных школах преподаватели строят отношения с учениками через вовлечение и поддержку, работают тьюторы и психологи. «На переменах ребёнок может спокойно отдыхать, а не стоять в очереди за пирожком в столовой. Всё это создаёт ощущение спокойствия и уверенности, которое напрямую влияет и на учебные результаты», — отмечает она. В классах не более десяти человек, каждый вовлечён в процесс. «У ребёнка просто нет возможности „отсидеться“. Все вовлечены в процесс, каждый становится видимым, слышимым и важным», — говорит она.
Екатерина Сетх считает, что очень многое определяется личностью основателя школы. Если проект создаётся как бизнес-модель, школа чаще берёт готовую систему. Если есть собственная педагогическая философия, школа становится по-настоящему самобытной. Пути к высоким результатам могут быть разными: через жесткую академическую систему, через индивидуальный подход, через отбор детей с определёнными способностями. Аида Перова добавляет, что главный результат — не оценки, а умение рассуждать, аргументировать, работать в команде, принимать решения. Егор Кудряшов подчёркивает, что противостояние не между государственным и частным, а между массовым и немассовым. Частная школа быстрее внедряет изменения: «У меня как у директора есть возможность быстро принять решение: пригласить тренера, отправить учителей в другую школу, чтобы посмотреть, как работает новая методика, приостановить эксперимент, если не получается, или переформулировать задачу для команды учителей. У директора государственной школы таких инструментов гораздо меньше».
Технологии и инновации
Частное образование становится площадкой для экспериментов. Галина Буторина напоминает, что школа «Стимул» начала использовать обучение с помощью видеоконференцсвязи ещё в 2018 году. «Пандемия только подтвердила правильность этого решения. Сейчас дистанционные форматы и ВКС используют уже очень многие школы и вузы», — отмечает она. «Цифровые инструменты позволяют не просто внедрять новые форматы, но и удешевлять персонализированное обучение. Кроме того, школа получает возможность выбирать педагогов не по принципу территориальной близости, а по качеству преподавания», — добавляет она.
В «Ай Класс» активно используют гибридную модель: если ребёнок заболел или уехал, он подключается онлайн. «Он не выпадает из учебного процесса, не отстает от программы, а у родителей нет соблазна отправить его в школу с температурой или вирусом только ради того, чтобы он ничего не пропустил», — отмечает Екатерина Березина. Аида Перова говорит, что современные технологии — это не только электронные дневники, но и цифровые платформы, VR, ИИ, персонализированные задания и аналитика. «Для нас технологии — не модный элемент, а инструмент, который должен помогать ребёнку», — подчеркивает она. «Для школьного возраста особенно важны среда, коммуникация, командная работа, социализация. Поэтому технологии должны усиливать образование, а не подменять его», — считает она.
Екатерина Сетх рассказывает, что в Открытой школе используют дневник-аналитику: «У ребёнка есть не просто дневник, а дневник-аналитика: он отслеживает, что делал, чему уделял больше внимания, над чем стоит поработать дальше. Это помогает формировать устойчивую самостоятельность». Она уверена, что будущее за гибридными форматами. Егор Кудряшов добавляет, что базовая цифровизация стала нормой, но частные школы быстрее внедряют новые практики, хотя их ресурсная база хуже. Скорость делает их пространством педагогического поиска и эксперимента.
Трудности частных школ
Любая частная школа — сложная управленческая система. «Снаружи родители видят уроки, детей, мероприятия, красивое пространство. Но внутри это большая система, где одновременно нужно управлять образованием, безопасностью, кадрами, инфраструктурой, юридическими требованиями и постоянной коммуникацией с семьями», — описывает Аида Перова. Самый чувствительный узел — кадры. «Найти педагога, который не просто знает предмет, но и умеет работать с детьми современного поколения, слышит ребенка, готов к диалогу и развитию, очень нелегко. Это ключевой дефицит сегодня», — отмечает она. «Школа должна быть не только про уроки. Это пространство, где ребенок проводит значительную часть дня. Здесь должны быть и учебные классы, и спорт, и отдых, и безопасность, и техническое оснащение. Все это требует серьезной системы управления», — поясняет она. «Родители платят за образование и очень вовлечены в процесс. Но школа должна оставаться экспертной средой, где решения принимаются в интересах ребенка, а не под давлением текущих запросов», — подчеркивает она.
Екатерина Березина соглашается, что кадровый вопрос — самый болезненный. «Очень сложно найти сильных специалистов, которые одновременно глубоко знают предмет и умеют работать с детьми. Мы можем предложить педагогам меньшее количество детей в классе, возможность использовать разные методики, больше свободы в преподавании и более конкурентную оплату труда. Для многих это становится решающим фактором», — говорит она. Галина Буторина добавляет, что работа в частной школе идёт в жёстких юридических рамках. «Когда мы запускали онлайн-школу, законодательной базы для онлайн-обучения практически не было. Сейчас она появилась, стало проще, но многие требования остались довольно строгими. Например, даже в дистанционном формате мы обязаны соблюдать все регламенты по безопасности и инструктажам, как в очном варианте», — поясняет она.
Егор Кудряшов описывает частную школу как систему «множества параллельных задач»: «У тебя нет одной большой проблемы. У тебя есть тысячи небольших: учителя, родители, лицензии, аренда, коммуникация с профильными ведомствами, маркетинг, питание. И все это нужно вести одновременно. Кроме того, родители стали гораздо более „профессиональными“ — и школе нужно соответствовать этому уровню, чтобы не терять семьи. Это постоянно повышает планку качества». Он отмечает региональные различия: «Есть регионы, где частные школы активно поддерживают, и есть те, где развитие почти тормозится. Петербург в этом смысле скорее нейтрален: нет ни чрезмерного давления, ни системной поддержки».
Будущее частного образования
Масштабирование подходов частных школ в государственную систему маловероятно, считает Екатерина Березина: «Государственная школа — это прежде всего система. Унифицированная, с большими классами, ограниченными ресурсами и огромной административной нагрузкой. В таких условиях сложно реализовать индивидуальный подход в том же объеме, что в частной школе. Для многих родителей частная школа — это место, где ребенок не просто учится ради оценок и не живет в ожидании каникул, а получает подлинное удовольствие от процесса и реальные знания».
Екатерина Сетх добавляет: «Частная школа всегда будет более камерной. Она строится вокруг идеи, вокруг философии, вокруг конкретного подхода. И это то, что сложно масштабировать на массовую систему. Будущее, скорее всего, за гибридным образованием. … Но все всегда упирается в людей — в тех, кто работает внутри школы». Аида Перова уверена, что частные школы могут стать лабораториями новых практик: «Но главное, что может быть масштабировано, — это отношение к ребенку как к личности, а не как к элементу системы. Образование должно отвечать на вопрос: каким мы хотим видеть ребенка в будущем — просто носителем знаний или человеком, который умеет думать, взаимодействовать и создавать новое?»
Егор Кудряшов связывает будущее рынка с демографией и ростом конкуренции: «Детей становится меньше, а школ — больше. И это заставляет частные школы серьезно повышать планку качества. … Сейчас уже нельзя просто открыть частную школу. Нужно постоянно доказывать свою состоятельность — качеством, командой, результатом, инфраструктурой». Общий вывод: частное образование перестаёт быть альтернативой и становится полноценной системой выбора — сложной, неоднородной и всё более конкурентной. Выигрывают не форматы, а идеи, команды и способность работать с ребёнком как с личностью.
