Студент собрал «очки Тони Старка» в общежитии и попал в Forbes

Максим не считает себя типичным отличником, запертым в учёбе. Он ездил к дедушке в деревню, играл в компьютерные игры, но студенческая жизнь в привычном формате его не привлекала. Первоначально он учился на инженера-нефтяника, но попал на кафедру физики, в группу по нанотехнологиям. Там он понял, что наука интересна, но больших перспектив в теории не видел: «Я говорил — ребят, мы изучили, давайте что-то делать. И слышал в ответ: „Максим, это все сложно, зачем тебе это надо“». Затем Максим перешёл в университетский центр цифровых технологий, где занялся 3D-моделированием и разработкой инженерных решений, а в мае 2022 года решил попробовать себя в бизнесе. «Тогда это была просто идея, название и огромное желание доказать, что в России молодой студент тоже может создавать технологии мирового уровня. Без инвестиций, без команды из десятков человек и без громких связей».

В 2022 году Максим побывал на первом акселераторе, где продукт не приняли, но он уяснил главное: технология сама по себе никому не нужна, если она не решает конкретную человеческую проблему. С новыми знаниями он отправился на акселератор в Иннополис и потерпел неудачу. «Там мне прямо сказали: „Максим, твой проект — шляпа полнейшая. Неужели ты правда веришь, что сможешь сделать очки Тони Старка? У тебя не хватит ни знаний, ни компетенций, ни денег, поэтому забудь эту идею и вернись к обычной жизни“. Я немного опешил и решил, что не стоит мне всем этим заниматься. Буду просто работать». Очки смешанной реальности могли не состояться, если бы не заметка 2023 года под заголовком «В России разработали очки смешанной реальности».

В университете начался ажиотаж, Максима спрашивали о проекте, хотя он уже полгода ничего не делал. Его заметили и пригласили на конкурс инженерных разработок в рамках Российской энергетической недели в Москве. На разработку нового прототипа оставалось полгода. После первых инвестиций Максим вернулся к мечте о массовых B2C-очках будущего. С новым прототипом он поехал в Индию и получил первые международные инвестиции.

«Дополнительно встроен ИИ: можно прямо в очках задавать какой-то вопрос и тебе прилетает ответ. Условно, неудобный вопрос тебе задали, не знаешь, как ответить — бац, прочитал. Хотя я этим особо не пользуюсь, потому что это не совсем честно, на мой взгляд, но такая возможность есть», — рассказывает Максим, показывая очки. Внешне они выглядят как обычные, блики голографии заметны только при близком рассмотрении.

— Вы говорите — нечестно, а звучит как идеальный инструмент для списывания. Тем более, прецеденты уже были. Вы к такому варианту использования очков как относитесь?

— А меня спрашивают: «А в очках можно списывать, вывести текст с камеры?». Я это максимально осуждаю. А смысл тогда в образовании? Вы зачем тогда пришли получать какие-то знания? Это кощунство и это надо запретить в первую очередь.

— А если вернуться к вашим очкам для бизнеса и предприятий в частности — удаленный эксперт видит глазами оператора на площадке и подсказывает. Я ставлю себя на место сотрудника, которому выдали умные очки с камерой, первая мысль — начальство за мной следит. Нет ли у работников сопротивления или страха, что это инструмент тотального надзора и слежки за их эффективностью?

— Это абсолютно нормальная реакция. Люди всегда настороженно относятся к изменениям, особенно если речь идёт о технологиях, которые потенциально могут вмешиваться в привычный рабочий процесс. Если сотруднику просто выдать «умные очки» и сказать «теперь работай так» — это почти гарантированно вызовет сопротивление. Поэтому здесь ключевой вопрос не в самих очках, а в том, как компания внедряет технологию и какую философию закладывает в её использование. Если устройство применяется как средство тотального надзора — фиксировать каждое движение человека, считать секунды простоя, искать повод наказать, — то сотрудники будут воспринимать его негативно. И совершенно справедливо. Но если технология внедряется как инструмент помощи, реакция меняется кардинально. Условно, рабочий выходит на взрывоопасный объект — очки для его же безопасности, чтобы ему могли своевременно оказать экстренную помощь. Кроме того, через очки можно быстро соединять сотрудника с экспертом и выводить пошаговые инструкции прямо перед глазами, что сокращает вероятность ошибок при ремонте оборудования, ускоряет обучение новых специалистов и помогает в аварийных ситуациях.

Максим не считает, что уже добился успеха: «Главная ошибка — сразу словить звезду и поставить себе этот потолок. Я считаю, что мечтать нужно глобально. В моем случае я могу сказать, что есть интерес — он проявляется в забитости моей лички. Это караул полнейший, а я придерживаюсь мнения, что я должен лично всем отвечать». На вопрос о том, почему он не доверяет ИИ-агенту отвечать на сообщения, Максим отвечает: «Да, как я сам про себя говорю — я человек-противоречие. Я человек технологий, но воспитание у меня консервативное. И я считаю, что полностью воспроизвести эмоционального и эмпатичного Максима Натчука [посредством ИИ] невозможно».

— Слабое место технологий найдено, поняла. А, на ваш взгляд, останутся ли сакральные зоны и профессии, куда AR-вмешательство запрещено этически? В условном 2035-м — мы все и всегда будем в «умных очках», как сегодня в наушниках?

— На счёт 2035 года я пока не стал бы делать слишком категоричных прогнозов. Вероятнее всего, к 2035 году очки дополненной или смешанной реальности перестанут восприниматься как нечто экзотическое. Они начнут входить в повседневность — сначала в профессиональной среде, затем в городском быту. Это может быть навигация, мгновенный перевод, подсказки в работе, обучение, коммуникации, удалённое присутствие, быстрый доступ к информации. «Главный вопрос будущего — не в том, насколько мощными станут технологии, а в том, хватит ли человечеству мудрости правильно определить границы их применения», — подчеркивает Максим.

Главная проблема начинающих разработчиков и стартаперов — неразвитая культура венчурных инвестиций в России, считает Максим. «Венчурный инвестор — это кто? Это человек, который вкладывается в десять стартапов, и только один из десяти приносит ему выручку, которая покрывает его расходы на оставшиеся девять. У нас в России это не так: тебе дают деньги и [если стартап не выстреливает] требуют их обратно», — отмечает он.

В этом году Максим заканчивает магистратуру и планирует поступать в аспирантуру Массачусетского технологического института. При этом он не намерен уезжать из России и считает неверной постановку вопроса «Не проще уехать в Кремниевую долину?» — смена локации для человека со знаниями и перспективным проектом глобально ничего не решает. В России Максим видит множество нерешенных задач и «простора» — на формирующихся рынках у молодого предпринимателя иногда больше шансов стать первым.

При этом он признаёт глобальный дефицит технологических кадров в России. Во-первых, узких специалистов, таких как микроэлектронщики для разработки процессоров, просто не готовят. Во-вторых, инженеров учат быть инженерами, а не бизнесменами. «Нужно не собираться на форумах, где студенты хейтят власть и жалуются, что им не дают возможностей, а власть — ругает студентов, которые не хотят учиться, а решать проблему. В первую очередь — с образованием, перекраивать его с нуля, комбинировать советскую и западную системы. Пока у выпускников нет симбиоза знаний и рыночного мышления, а как раз он создает тех предпринимателей, которые сплошь и рядом на Западе».