Как работа входит в жизнь людей с аутизмом

Никита утром приходит в офис и садится за компьютер. На экране таблицы с данными. Рядом коллеги, слышны приветствия и разговоры. После работы его ждут дорога домой, вечер в собственной квартире, музыка, встречи и общение. Если не знать предысторию, сложно понять, почему о молодом человеке и его обычной взрослой жизни сняли фильм под названием «Любовь к людям».

И это нормально. Никита — человек с аутизмом, о чём он сам говорит в картине. Он работает в компании «Газпромнефть — Региональные продажи», живёт самостоятельно, общается с коллегами, играет на барабанах. Его занятость — часть проекта «Цифрология», который компания реализует вместе с программой сопровождаемого трудоустройства фонда «Антон тут рядом».

Сам фильм рассказывает не столько о трудоустройстве и не о благотворительности. Он о том, как вокруг человека постепенно выстраивается жизнь, знакомая многим: работа, обязанности, личные деньги, интересы, коллеги, дружба и возможность самому решать, что делать дальше. «Фонтанка» посмотрела «Любовь к людям» и поговорила с режиссёром Аурелией Бивол, куратором сопровождаемого трудоустройства фонда «Антон тут рядом» Сашей Мухтаровой и руководителем ИТ-сервиса разметки данных «Газпромнефть — Региональные продажи» Евгением Гуровым о том, почему это важно.

Название «Любовь к людям» появилось у Аурелии Бивол почти сразу, как она узнала историю Никиты и его коллег. После съёмок смысл этих слов оказался даже шире, чем режиссёр предполагала изначально. Аурелия называет название противоречивым: работа — не то место, где люди обязаны испытывать друг к другу тёплые чувства.

— Коллеги абсолютно точно не обязаны друг друга любить. Кроме того, есть много стереотипов о людях с РАС, о том, что они нелюдимые, что у них есть сложности с социальной активностью, общением. Но, несмотря на всё это, в фильме показаны абсолютно теплые, дружеские отношения, — рассказывает она.

До съёмок режиссёр несколько раз встречалась с Никитой и бывала у него в гостях. По её словам, предубеждений против людей с РАС у неё не было, поскольку она уже работала с благотворительными проектами и общалась с разными людьми. Полноценных съёмочных дней с Никитой было три. Картина знакомит зрителя с героем постепенно: сначала предлагает просто побыть рядом — посмотреть, как он работает, общается, чем интересуется. И лишь затем становится ясно, сколько условий должно совпасть, чтобы такая привычная взрослая жизнь стала возможной.

Саша Мухтарова, куратор сопровождаемого трудоустройства фонда «Антон тут рядом», считает, что одна из самых сложных точек для взрослого человека с аутизмом — собеседование. На нём оценивают не только способность выполнять будущую работу.

— Классический найм заточен на оценку самопрезентации, а не реальных навыков, — пояснила она. — Собеседование — это социальная игра, и кандидату с аутизмом бывает сложно в нее включиться: «продавать» себя или приукрашивать опыт. В итоге бизнес фильтрует людей по софт-скиллам, теряя на входе отличных исполнителей.

Успешно пройденное собеседование не снимает всех трудностей: следующим испытанием становится рабочая среда.

— Шумные опенспейсы, негласные правила в коллективе или абстрактные задачи от руководства в духе «сделай красиво к пятнице» могут вызывать сильный сенсорный и эмоциональный перегруз, — объясняет Саша. — Офисная жизнь исторически строилась без учета того, что людям нужна разная степень гибкости.

Есть и другая проблема: компании заинтересованы в сотрудниках, особенно при кадровом дефиците, но часто хотят получить человека, которого можно сразу включить в процессы.

— У бизнеса практически нет ресурса на адаптацию новичков. Многие компании ищут уже готовых специалистов, которым почти не нужно время на адаптацию. Компании боятся рисков и отсеивают кандидатов, которые кажутся сложными или требуют дополнительного внимания, — продолжила Саша Мухтарова.

В итоге мотивированный человек остаётся без работы, а компания — без потенциально хорошего сотрудника. Этот парадокс и пытаются устранить программы сопровождаемого трудоустройства.

— Фонд берет на себя часть нагрузки по адаптации и помогает бизнесу и кандидату найти друг друга, — резюмировала она.

Аутизм — это спектр, напоминает Саша Мухтарова. Поэтому люди с РАС, их способности, интересы и потребности сильно различаются.

— Работать могут многие, вопрос лишь в правильном подборе задач и нагрузки. Важно уйти от мифа, что люди с РАС — это исключительно гениальные айтишники, — отметила она.

Среди кандидатов фонда есть те, кому хорошо даются тексты и базы данных. Другим больше подходит физическая и чётко организованная работа — например, на складе, в теплице или пиццерии. Сопровождение тоже может быть разным. При этом слово «помощь», по мнению Саши, иногда создаёт неверное представление о происходящем.

— Поддержка — это не гиперопека и не работа «за» человека. Чаще всего речь идет о микроадаптациях и алгоритмах, — объясняет она.

Иногда достаточно поставить задачу иначе. Просьба «наведи порядок» может быть слишком абстрактной, тогда как последовательность «протри столы, загрузи посуду, вынеси мусор» превращает её в понятный алгоритм. Кому-то нужны шумоподавляющие наушники, другому — возможность ненадолго уйти в тихое место, третьему — точно знать время перерыва. Адаптируется не только новый сотрудник: поддержка нужна и работодателю.

— Мы помогаем команде понять особенности нового коллеги, — рассказала Саша Мухтарова. — Например, почему для него критически важно уйти на перерыв ровно по расписанию или почему он теряется, если задача звучит как «сделай как обычно». Когда коллектив понимает эти нюансы, адаптация проходит в разы легче для всех.

В фильме Никита сидит перед компьютером. Эта сцена — одна из самых будничных и одновременно одна из самых важных, ведь перед ним не учебное упражнение для социального проекта, а реальная работа. Сотрудничество «Газпромнефть — Региональных продаж» с фондом «Антон тут рядом» длится более шести лет. Сейчас в проекте участвуют семь человек, рассказывает руководитель ИТ-сервиса разметки данных Евгений Гуров, — они работают помощниками по аналитике данных.

— Речь идет о взаимной пользе, какой-то синергии, — поясняет он. — В силу своих особенностей сотрудники с РАС могут быть гораздо эффективнее в определенных классах задач, чем сотрудники без РАС.

Например, в разметке данных для обучения нейросетей. Никита и его коллеги выделяют на видео и фотографиях с АЗС определённые предметы, создают подписи и распределяют изображения по категориям. На основе тысяч таких изображений нейросеть учится распознавать объекты, понимать изображения и видеть отличия. Такое компьютерное зрение помогает автоматизировать управление автозаправочной станцией.

— Для многих разметка данных может быть монотонной и утомительной, — говорит он. — В этом плане сотрудники от фонда очень нам помогают. Я думаю даже, что это они нам помогают больше, чем мы им. А в целом получается нормальный рабочий процесс.

Начиналось всё с видеоаналитики на АЗС, но за несколько лет задачи менялись вместе с потребностями компании. Одна из последних — классификация текстовых описаний процессов на производстве. Размеченные данные использовались для обучения модели, которая по новым описаниям помогает быстрее определить, насколько изменение процесса критично и требуется ли оперативная реакция. Процесс организован так, чтобы задача была чёткой и понятной. Бизнес-заказчик передаёт массив данных — команда сервиса готовит и уточняет задачу, после чего она поступает сотрудникам.

— Ребята ощущают пользу от того, что делают, от выполняемых задач, — говорит Евгений. — Это сказывается на обязательствах и ответственности.

Так результат работы семи сотрудников становится частью конкретного производственного инструмента.

На вопрос, в какой момент участник социального проекта становится для окружающих просто коллегой, Евгений затрудняется назвать точку перехода.

— На работе, наверное, не возникает таких разделений. Есть поставленная рабочая задача, которую необходимо сделать, есть внутренняя норма, — говорит он. — Коллеги подключаются сразу по стандартам компании, с полным погружением. Они общаются по почте, ходят в офис, запрашивают доступы, отвечают на заявки. Здесь нет какого-то четкого деления между коллегой и не коллегой.

За шесть лет совместной работы многое перестало восприниматься как необычное.

— Наверное, за это время сложилось понимание, что некоторым деталям во взаимоотношениях нужно уделять чуть больше внимания, — поясняет Евгений. — Уважать индивидуальные особенности, где-то проявлять терпимость. В общем-то, как и в отношениях со всеми людьми. Здесь всё то же самое.

Фраза «здесь всё то же самое» точно описывает происходящее и в фильме. Да, Никите может понадобиться иной ритм общения. Да, во время съёмок Аурелия Бивол понимала, когда он устал и что нужен перерыв.

— Мы должны были учитывать такие моменты, смотреть за реакцией: где ему комфортно, где некомфортно, где он устал, какие вопросы его смущают, — рассказывает режиссёр.

Но за всеми этими особенностями остаётся конкретный человек, и именно его Аурелии было важно показать.

— Для меня важно очень близко подойти к человеку, чтобы снять именно портрет — не над ним, не под ним, а на уровне человека, — объясняет она. — Можно было сделать эту историю гораздо драматичнее, жалостливее. Но мне было важно показать Никиту как классного парня: вот есть такой классный парень, у него необычная история, он сам нестандартный. Посмотрите на него. Познакомьтесь. Подружитесь.

Саша Мухтарова говорит, что общество в целом воспринимает взрослых людей с особенностями развития как «вечных детей», за которых нужно всё решать. Работа полностью ломает этот сценарий. Когда у человека появляются собственные деньги, возникает и возможность самому выбирать, на что их потратить. Но есть и более глубокие перемены.

— Появляется новая социальная идентичность. Работа — это повод выходить из дома, понятная рутина и новые статусы: «я — коллега», «я — сотрудник». Человек перестает находиться исключительно в узком семейном кругу, у него появляется свой собственный социальный мир и общение, — говорит она.

Этот мир и показывает фильм: в нём есть офис, но жизнь героя не заканчивается за дверями рабочего помещения — у него своя квартира, увлечение музыкой, он играет на барабанах. Есть мероприятия, люди, разговоры. Работа становится одним из мест, где этот круг контактов расширяется.

— Общение с коллегами, я думаю, дает большой опыт социализации, — говорит Евгений. — Люди общаются в офисе, взаимодействуют, знакомятся. Это может хорошо повлиять и на будущее — просто через новые знакомства в том же офисе.

Проект планируют развивать: помимо действующего сервиса разметки данных в компании рассматривают другие варианты трудоустройства, например позиции тестировщиков.

Когда работа над фильмом завершилась, состоялся кинопоказ.

— Многие впечатлились и историей Никиты, и вообще тем, что у нас есть такие коллеги. Все были рады познакомиться ближе, а один из сотрудников даже подарил Никите барабанные палочки, — рассказала режиссёр. — Люди узнали, что у нас есть такой проект, а потом, получается, подтвердили мою теорию, мой фильм, мое название. И продолжили активно дружить с ребятами.

Поэтому на вопрос о главной мысли фильма Аурелия отвечает почти обезоруживающе просто:

— Наверное, очень банально: человеку нужен человек, — говорит она.

Эта мысль спорит с представлением, что человек с аутизмом обязательно замкнут, не заинтересован в других или ничего не чувствует.

— Мне кажется, интересно посмотреть со стороны героя, как он видит работу, как видит коллег, вообще свою жизнь и как он про нее что-то понимает. А понимает Никита очень многое, — говорит она.

Фильм не пытается превратить его в героя, который обязан что-то преодолеть и тем самым вдохновить других, не вызывает жалости. Вместо этого камера делает более простую вещь — остаётся рядом. Постепенно вместо диагноза «аутизм» появляются человек, работа, квартира, музыка, шутки, коллеги, планы и дружба. Это не значит, что у Никиты нет трудностей: он сам говорит, что без «особенностей» ему было бы жить легче. Возможно, в этом и состоит одна из главных задач сопровождаемого трудоустройства — не строить для человека отдельный мир, специально приспособленный для «особенных людей», а помочь найти своё место в общем. Такое, где утром есть работа, вечером — свои дела, а вокруг — люди. И где любовь к людям иногда возникает сама, хотя в трудовом договоре про неё не написано ни слова.