Прощание с «коробками»: тренды архитектуры жилья

Уходят в прошлое времена, когда архитектура служила только для привлечения покупателей яркими фасадами. Сегодня от нее ожидают создания идентичности районов, поддержания качества городской среды, долговечности и экономической оправданности. Участники круглого стола обсудили, почему Петербург отказывается от безликих «коробок», могут ли в городе быть архитектурные эксперименты и какую роль играет искусственный интеллект.

Светлана Денисова, начальник отдела продаж АО «СЗ «БФА-Девелопмент», назвала архитектуру «застывшей музыкой» и самым дорогим искусством, где много «вкусовщины» и моды. Она пояснила: «Начиная с конца девяностых — нулевых пришла мода на тотальное остекление. Зеркальной поверхностью заполняли пустые места. Этот приём работал, когда общество отрицало своё прошлое и архитектор отрицал культурный код окружения. Эта мода довольно быстро себя изжила, и сегодня недорогое фасадное остекление двадцатилетней давности сразу выдаёт простенькое решение. Современные архитектурные решения не только соотносятся с окружением, рациональны, но и предлагают жителям концепцию образа жизни в конкретном месте». По её словам, слишком яркие и тёмные фасады неуместны в северном климате, а эксперименты допустимы на периферии и в эконом-классе.

Генеральный директор девелоперской компании STAVNI Александр Свинолобов отметил, что мода касается технологий, а архитектура — это мнение архитектора и главного архитектора, согласующего проект. Он рассказал: «Но в середине нулевых рынок пережил период активных архитектурных экспериментов. Во многом это было связано с развитием новых технологий и материалов — в частности, вентилируемых и штукатурных фасадов, которые существенно изменили возможности архитекторов». Эксперт подчеркнул, что архитектура должна честно отражать продукт внутри: «Когда между внешним обликом здания и тем, что получает житель, возникает разрыв, это всегда чувствуется».

Коммерческий директор ГК «Вертикаль» Роман Корнышев связал волну архитектурных экспериментов 1990–2000-х с отложенным спросом на художественную самореализацию после советской власти. По его словам, появился частный девелопмент, готовый платить «за непохожесть», что привело к разношёрстным проектам. Со временем пришло понимание контекстности: «Период „алчного девелопмента“ нулевых, когда можно было просто упаковать и продать, прошёл». В пример прогрессивного города Корнышев привёл Москву с её новым стилем «эмо-тек» и полицентричностью, но усомнился в таком пути для консервативного Петербурга.

Заместитель генерального директора ГК ЕДИНО Максим Жабин назвал устаревшими одинаковые «коробки» с «декором ради декора» и псевдопремиум, где всё вложено в лобби и первый этаж. «На пике все же рациональная архитектура, где нет ничего случайного: хорошая пластика объема, качественные материалы, «работающий» первый этаж, осмысленный двор. Покупатель 2025–2026 годов уже не ведётся на рендеры — он приезжает на стройку и смотрит на соседние дома застройщика», — заявил Жабин.

Павел Мельников (Setl Group) отметил постепенный отход от «коробочной» застройки: актуальны архитектура, интегрированная в контекст, террасы, панорамное остекление, натуральные материалы (камень, дерево, клинкер, керамика). Алексей Бушуев («Главстрой Санкт-Петербург») добавил, что архитектурные решения устаревают быстрее, чем 10–15 лет назад, из-за высоких темпов технологического развития, и девелоперам приходится работать на опережение, балансируя между инновациями, себестоимостью и ожиданиями покупателей.

Первый заместитель генерального директора ГК «ТРЕСТ» Анзор Берсиров отметил ренессанс кирпичной архитектуры: «Кирпич снова стал актуальным: из него создаются фасады лучших мировых проектов со сложной пластикой, его успешно интегрируют в исторический контекст и эффектно сочетают с современным остеклением». Он подчеркнул важность петербургских элементов (арки, курдонеры, северный модерн) через призму современного видения, а не копирования.

Операционный директор «Аструм» Артём Медведев заявил об уходе от подчёркнутой демонстрации статуса в элитном сегменте. На первый план вышла «тихая роскошь»: натуральные материалы, выверенные пропорции, спокойная цветовая гамма, панорамное остекление, развитая внутренняя инфраструктура (SPA, фитнес, приватные зоны).

Коммерческий директор ГК «ПСК» Сергей Софронов предупредил, что тренды быстро теряют уникальность, поэтому важно опираться на фундаментальные принципы: в дорогой недвижимости — только натуральные материалы, сдержанность, петербургская палитра; в бюджетной — аккуратный облик без пёстрых фасадов. Анжелика Альшаева (ГК «КВС») отметила уход обезличенных «коробок»: девелоперы стремятся к технологичности, стилю и выразительности за счёт качественных материалов, авторских дворов и арт-объектов.

Директор проектного бюро Glorax Анастасия Горбулина назвала устаревшей архитектуру «ради эффекта»: избыточный декор, хаотичное смешение материалов. «Сегодня на пике — рациональная выразительность. В комфорт-классе это лаконичные решения с цветовыми акцентами без перегруза, в бизнес- и премиум-классе — сложные сочетания фактур, вентфасады, натуральный камень, металл и стекло».

Главный архитектор ГК «А101» в Санкт-Петербурге Анита Попова отметила уход от избыточных малых архитектурных форм во дворах: «Сегодня приоритет сместился в сторону функциональности и комфорта. Каждый элемент пространства должен иметь понятное назначение, в материалах заметен переход от пластика и металла к дереву».

Операционный директор Группы Аквилон Николай Дорофеев указал на однотипное жильё массовых серий как устаревшее: «Сегодня стремятся к созданию индивидуального узнаваемого облика объекта. Популярны большие панорамные окна, арочные проёмы, плавные линии фасадов, скруглённые углы, энергоэффективные и экологичные материалы».

Светлана Денисова напомнила, что в советское время типовые проекты проходили сложные согласования, но давали удешевление. Сегодня актуальна концептуальность, где фасады, МОПы, благоустройство и навигация служат единой идее девелопера, но требования диктуются затратами и спросом.

Александр Свинолобов рассказал об опыте Bonava, где типизация продуктовых и технологических решений снижала ошибки: «Мы многие годы вырабатывали свой типовой проект, буквально до каждого болта и узла. У нас было три типовых секции и две дополнительных». Сегодня типизация неизбежна из-за сложности контроля затрат, но хороший дом начинается с понимания места, особенно в Петербурге.

Роман Корнышев (ГК «Вертикаль») заявил, что в сегменте штучных домов они готовы играть с проектами до деталей, без стратегии масштабирования: «Повторяемости решений как таковых у нас нет, каждый проект — это новая страница».

Максим Жабин назвал типизацию инженерной и экономической необходимостью: без неё не удержать экономику, сроки и качество. Но двор, первые этажи, благоустройство должны проектироваться под конкретное место, иначе получится «город-копия».

Николай Дорофеев считает типизацию в планировочных решениях оправданной, но архитекторы в массовом сегменте стремятся выделить свой ЖК через метрические ряды окон и разные текстуры. Алексей Бушуев полагает, что полностью отказаться от унификации невозможно, но рынок уходит от понимания ЖК как набора типовых корпусов; важны общественные функции, работающие на развитие локации.

Сергей Софронов пояснил, что повторяемость наблюдается в рамках проектов, но даже у одного девелопера новые участки застраиваются домами с иным обликом. Индивидуальная архитектура на каждую очередь в массовом сегменте экономически непозволительна, поэтому принятый концепт должен «отработать» на объёме.

Анастасия Горбулина (Glorax) отметила, что типизация неизбежна, но современная перешла на уровень конструктивных модулей, а фасады, цвет, ритмика окон делают проект индивидуальным: «Гибкая типизация — это то, что позволяет массовому жилью не быть скучным, оставаясь экономически разумным».

Анита Попова назвала типизацию фундаментом массового строительства, снижающим затраты и ускоряющим реализацию. «Современная типизация не имеет ничего общего с безликой застройкой прошлого. За каждым стандартом стоят годы практики и исследований», — добавила она. Павел Мельников уточнил, что в комфорт-классе чаще используют яркие цвета, а в высоком сегменте — сдержанную петербургскую палитру, но каждый проект старается сформировать собственный образ.

Александр Свинолобов подчеркнул, что визуализация сильно влияет на первичное восприятие, даёт эмоцию, а в детали вдаются позже. «Сейчас нет безликих домов, каждый выразителен по-разному. Если покупатель готов купить за названную сумму, значит, внешне ему это откликается. Влияние архитектуры на цену за последние 10–15 лет существенно возросло».

Роман Корнышев заметил, что внешний вид может быть не на первых местах при выборе: в околоцентральных локациях и проектах КРТ факторы разные, но в высоких сегментах платят за архитектурный облик и сценарий жизни. Свинолобов согласился, что картинка зацепляет, но потом другие факторы могут перевесить.

Светлана Денисова рассказала, что в масс-маркете уровень притязаний к архитектуре остаётся низким, основной критерий — цена, затем качество квартиры и локация. «Многие недостатки можно завуалировать качественной архитектурой — и в то же время многие классные решения могут быть ею же испорчены».

Максим Жабин утверждает, что покупатель сравнивает 5–7 проектов, и первый фильтр — визуальный. Продаёт цельность, когда архитектура, двор, входная группа и навигация работают как единая система. «По нашему опыту, такой подход позволяет продавать на 10–15% дороже рынка при сопоставимой локации».

Павел Мельников добавил, что покупатели оценивают внешний вид, материалы и долговечность. Архитектурные решения влияют на стоимость строительства: навесные вентилируемые фасады дороже, но энергоэффективнее и долговечнее. Алексей Бушуев подчеркнул, что покупатели воспринимают комплексно — концепцию, ландшафт, качество общественных пространств.

Артём Медведев назвал архитектуру первым фактором эмоционального выбора, влияющим на скорость продаж и долгосрочную стоимость объекта. «Дом из долговечных материалов во вневременной стилистике сохраняет привлекательность через десятилетия. Архитектурная ценность всё чаще рассматривается как фактор капитализации недвижимости».

Сергей Софронов согласился, что в дорогой недвижимости это неоспоримо, а в массовом сегменте при прочих равных покупатели склоняются к более эстетичной архитектуре, но базовая стоимость квадратного метра всё равно важна. Анастасия Горбулина отметила, что в сегментах «бизнес» и «премиум» качественная архитектура влияет на скорость продаж и цену, а в массовом покупатель отличает «аккуратный современный дом» от «типового безликого», что конвертируется в ликвидность при перепродаже.

Николай Дорофеев добавил: «Архитектура становится фактором ликвидности. Современные художественные решения, качественные материалы в отделке фасада способны повысить стоимость квадратного метра». Анжелика Альшаева (ГК «КВС») считает, что визуальный облик формирует эмоциональное отношение и влияет на долгосрочную ликвидность. Анита Попова уточнила: «Двор — это первое, что видит потенциальный покупатель, попадая на территорию жилого комплекса, и он формирует первое впечатление о качестве проекта и уровне жизни».

Александр Свинолобов отметил, что изменения происходят в технологиях применения материалов, а не в самих материалах. Современные решения делают конструкции точнее, эффективнее и экономичнее, сокращая сроки строительства. Об ИИ он сказал: «Я очень хочу, чтобы человек, который покупает нашу квартиру, чувствовал, что это дело человеческих рук, а не ИИ. Архитектор может ошибаться или принимать блестящие решения, но именно человеческий взгляд, опыт и ответственность формируют архитектуру».

Роман Корнышев пояснил московский стиль «эмо-тек» (эмоциональный + технологичный): очень сложные узлы, консоли, изгибы, большое фасадное остекление. В Петербурге скромнее с эмоциями. ИИ используют для генерации концепций и оживления рендеров, но в проектировании «Вертикаль» не заменяет человеческий ресурс и не хочет этого.

Светлана Денисова считает, что рынок технологий будет развиваться бесконечно, но это инструмент: «Всё равно фактор эмоционального восприятия, культурных кодов — это по-прежнему прерогатива человека. Для нас важно, чтобы архитекторы привносили себя в проект, добавляли человеческого».

Максим Жабин добавил, что ИИ ускоряет перебор вариантов инсоляции, оптимизацию планировок, анализ ограничений, но замысел и ответственность за облик остаются за человеком. Павел Мельников назвал ИИ инструментом автоматизации рутинных задач и обработки данных.

Артём Медведев подчеркнул, что архитектура — творческая профессия: «Любой качественный, а тем более элитный проект начинается с понимания контекста, образа жизни будущих жителей и эмоционального восприятия пространства, а не с расчёта параметров здания». Сергей Софронов считает, что ажиотаж вокруг ИИ сходит на нет, его используют как инструмент быстрой проверки гипотез, но он не заменит архитектора.

Анастасия Горбулина (Glorax) резюмировала: «Архитектура — это принятие ответственности за контекст, город, сценарии жизни и эстетику. ИИ может предложить тысячу сгенерированных вариантов, но только человек выбирает тот, что не нарушает связь с соседним зданием и не будет выглядеть чужеродно через пять лет».

Анастасия Горбулина назвала эксплуатационную долговечность одним из самых недооценённых вопросов. «В Петербурге, с его ветрами, реагентами и перепадами влажности, „просто красивый“ фасад может стать проблемой через три зимы. Мы закладываем ремонтопригодность: доступность узлов крепления, модульность элементов, возможность локальной замены».

Светлана Денисова рассказала, что ещё на этапе проектирования привлекают управляющую компанию для выявления возможных эксплуатационных проблем — от конструкций до траектории дорожек и мест для снега. Роман Корнышев привёл пример фасадов из кирпича: «Наши фасады из кирпича — максимально понятные с точки зрения эксплуатации. Сегодня часто применяют клинкерную плитку, но я вижу отколотые элементы. Если такие решения заложены, за ними нужно следить, чтобы поддерживать клиентскую лояльность».

Александр Свинолобов считает, что человек должен как можно меньше вмешиваться в конструктив после ввода. Инженерные системы — исключение. Он задался вопросом о долговечности вентилируемых фасадов: «Продержатся ли они 50 лет? Ни одна управляющая компания не сможет регулярно осматривать крепления. Поэтому вопрос, кто будет отвечать, пока открыт».

Максим Жабин назвал эксплуатацию «больным местом» рынка: большинство решений принимаются по принципу «красиво на рендере», а не «как будет выглядеть через семь лет». «Если на стадии проекта не заложена ремонтопригодность, жильцы получат дорогой фасад с дешёвой судьбой. Мы закладываем эксплуатационные сценарии с самого начала, выбираем материалы, которые стареют достойно».

Павел Мельников отметил, что долговечные фасадные решения (керамогранит, клинкер, натуральный камень) подчёркивают эксклюзивность и позволяют включиться в ткань исторического центра. Алексей Бушуев добавил, что жилой комплекс оценивается не только по архитектуре, но и по сохранению комфорта при эксплуатации, поэтому акцент смещается к созданию устойчивой среды с длительным жизненным циклом.

Анзор Берсиров напомнил, что архитектура продиктована климатическими условиями, поэтому нужно тщательно выбирать материалы. «Проект может выглядеть эстетично при сдаче, но если через год фасад начнёт разрушаться, имидж застройщика пострадает». Сергей Софронов считает, что эксплуатационные задачи лежат в плоскости подбора материалов: натуральный камень, керамогранит, бетон очень долговечны, а «мокрый» фасад прослужит десятилетиями.

Артём Медведев добавил, что в элит-классе важны долговечность, устойчивость к климату, простота обслуживания и естественная вентиляция фасадов: «Грамотно спроектированные фасадные системы предусматривают технологические зазоры и циркуляцию воздуха, что отводит влагу и повышает долговечность».

Роман Корнышев считает, что нужны ясные правила для визуальных обликов, иначе получится хаос, как в Мурино и Кудрово. «Кто-то назовёт это градостроительной ошибкой, а кто-то — решением жилищного вопроса. Ленинградская область сделала выводы — уменьшила высотность, ужесточила согласование обликов, делает упор на КРТ».

Александр Свинолобов отметил, что градостроительные ошибки есть везде, но люди привыкают. Влияние государства на среду должно быть, но в Петербурге 60–70% земель в частной собственности, что осложняет регулирование, в отличие от Москвы, где большая часть земли в аренде.

Светлана Денисова подчеркнула, что без градостроительной политики процессы хаотизируются: «В свое время в Москве всего 30% строительного комплекса было приватизировано, а в Петербурге не более 20% осталось в собственности города, и сегодня мы это расхлёбываем». Власти эволюционировали от позиции «рынок всё отрегулирует» к пониманию необходимости патерналистского участия.

Максим Жабин сказал, что жилой проект формирует район: архитектура определяет ритм улицы, поведение первых этажей, качество пешеходных маршрутов. Если архитектура формальна, район остаётся «спальником», даже если фасады яркие. Павел Мельников отметил, что современные спальные районы уходят от однообразия, растёт внимание к редевелопменту промзон.

Анастасия Горбулина пояснила: «Центр Петербурга остаётся в сдержанном масштабе, исторической палитре и строгом силуэте. Новые районы могут позволить себе современный язык, но без конфликта с контекстом. Идентичность рождается не одним зданием, а системой: фасады, масштаб улиц, озеленение, работа первых этажей».

Алексей Бушуев привёл примеры: архитектура «Кронфорт. Центральный» опирается на исторический характер Кронштадта, а «Юнтолово» — на природное окружение заказника. Артём Медведев отметил, что на Крестовском острове востребована архитектура, органично продолжающая природное окружение.

Сергей Софронов считает, что архитектура — это идентичность района. Например, «Северная корона» вписана в ансамбль набережной Карповки в стиле северного модерна, а «Акватория» на Выборгской набережной — более футуристична. Николай Дорофеев подытожил: новые проекты отличает переменная этажность, разнообразие форм, комплексное благоустройство, продуманные сценарии жизни.

Анзор Берсиров призвал избегать монотонности: каждый дом должны проектировать разные бюро, а высотные ограничения не должны превращать архитектуру в «обрезанную» плоскость. «Городу необходим ритм, а ограничения не должны лишать ландшафт выразительности». Анжелика Альшаева (ГК «КВС») убеждена: современный жилой проект — продолжение города, визуальные решения должны наполнять пространство идеями, формировать характер района и повышать уровень жизни.