Выпускник Гарварда: работа в США и желание вернуться

В детстве Арсений хотел стать мойщиком машин. Сейчас ему 22 года, у него два диплома Гарварда и работа в Филадельфии. О поступлении в США ему подсказал брат: год ушёл на сбор документов и улучшение английского, прежде чем пришло письмо о зачислении.

— Многие считают, что поступить за рубеж в нынешних условиях почти невозможно. Насколько сложен этот процесс, в том числе с бюрократической точки зрения?

— Поступление в американские вузы — очень муторный и кропотливый процесс. Экзамены, десятки эссе, рекомендательные письма, внешкольные активности — только в конце этого пути можно податься в американский вуз. Но дороги не закрыты: школьников из России продолжают принимать в университеты США. Не так часто, как пять лет назад, когда поступал я, но всё ещё каждый топовый американский вуз в среднем зачисляет по несколько российских школьников в год.

— Как у вас было с успеваемостью в школе? В моём представлении, раз это Гарвард, то все ЕГЭ на 100 баллов и одни пятёрки. Или это стереотип, и поступить не сложнее, чем в топовый российский вуз?

— Для американцев поступить в Гарвард, наверное, так же сложно, как для россиян поступить в ВШЭ. Я был круглым отличником и олимпиадником — в своё время стал призёром Всероссийской олимпиады школьников по физике. Наверное, я действительно ботаник, и это мне во многом помогло.

— День, когда вы узнали, что зачислены в Гарвард, — каким он был?

— Я открыл компьютер, увидел это письмо: «Поздравляем, вас зачислили». Родители были в шоке, все кричали, был какой-то ажиотаж и хаос в радиусе метра, как пел Макс Корж. Понятно, что было немного грустно от того, что я уезжаю, потому что это означало, что я буду видеть их раз в полгода в лучшем случае. А в связи с недавними визовыми обстоятельствами — ещё реже.

— Как в США устроена система стипендий — это аналог нашей бюджетной учёбы?

— Гарвардский университет — это один из немногих университетов в Америке, которые практикуют Need-Blind, Need-Based Scholarship. Когда университет рассматривает тебя как абитуриента, он не смотрит на то, сколько ты готов платить, и сам выплачивает необходимую стипендию для обучения. Первые несколько лет у меня была полная стипендия, потом Гарвард попросил платить какую-то небольшую сумму. Так что можно сказать, что я учился почти бесплатно.

Обучение в Гарварде вместе с проживанием стоит где-то $ 80 000 в год. Итого за четыре года учёбы выходит как небольшая квартира в Москве или большая — в Петербурге.

— В чём различия систем образования в России и США?

Я бы сказал, что у моих друзей из России учёба была академически более интенсивная и чуть более продвинутая. Но огромный плюс американской системы — это гибкость. Например, я менял специальность три раза. Изначально поступил на физический факультет, взял несколько курсов по своему выбору, понял, что это не моё, — перешёл на инженера, затем на программиста. И только в конце второго курса я остановился на статистике.

— Какие вообще люди учатся в Гарварде? Правда ли, что среди студентов много наследников крупных состояний и детей очень богатых родителей, или представление о Гарварде как об университете для элиты — это стереотип?

— Студенческая масса Гарвардского университета очень-очень разношёрстна. Кто-то поступил в Гарвард, потому что он спортсмен и выиграл в школе национальные соревнования. Кто-то поступил, потому что его родители отучились в Гарварде и поэтому у него повышены шансы на зачисление — это называется Legacy System. Есть в Гарварде действительно те дети, чьи родители возглавляют многомиллиардные компании и владеют огромными бизнесами. И это абсолютно другая орбита жизни, которая очень сильно отличается от моей.

Моей целью после выпуска было найти хорошую работу. Их цель была, видимо, познакомиться с ребятами того же поля, чтобы через десять лет строить с ними бизнес.

Арсений выпустился год назад — с двумя дипломами, бакалаврским и магистерским. Такую систему практикуют некоторые американские вузы: в последние два года учёбы можно взять более сложные курсы магистерского уровня и за четыре года пройти сразу две ступени образования.

— Насколько диплом Гарварда котируется на рынке? Даёт ли это существенное преимущество во время поиска работы?

— Диплом Гарварда или подобных университетов точно не открывает дороги. Тебя не зовут на интервью автоматически потому, что ты студент Гарварда, тебя не берут на работу сразу по факту выпуска из университета. Поиск работы в США — это кромешный ад, и у меня есть несколько знакомых, достаточно близких, из университета, которые не смогли найти работу вообще. Поэтому огромную часть времени за пределами учёбы занимает поиск стажировок или работы.

Стажировки в Америке — это, по сути, обязательный пункт. Если к моменту выпуска нет опыта стажировок, шансы того, что ты найдёшь себе хорошую работу, почти нулевые. Но при этом в Америке, в отличие от России, студенты не совмещают работу с учёбой, это сложно потянуть. Нет такой практики, о которой я иногда слышу из нашего российского бигтеха, мол, человек совмещает три работы, офисную с удалённой и так далее. Такое в принципе невозможно: если ты работаешь, то в среднем часов по 60–65 в неделю.

— Уточню: речь же идёт о хорошо оплачиваемой работе в престижной компании? Вряд ли выпускники Гарварда совсем не могут найти себе ставку.

— Да, это то, к чему все стремятся, но далеко не все выпускники идут в те компании, которые хорошо платят и котируются на рынке.

— Насколько тяжело даётся сам процесс переезда на другой конец света сразу после школы?

— Переезжать в другую страну — это катастрофически сложно. Здесь не в часовых поясах дело, хотя и в них тоже, потому что ты толком не можешь с семьёй созвониться вечером. Они либо спят, либо на работе, либо у них раннее утро.

Самое сложное — это адаптация к языковой среде и к новым людям. Когда я переезжал, у меня не было свободного английского языка. Первые полгода-год ушли только на то, чтобы начать говорить свободно, научиться шутить, понимать юмор. Свыкнуться с менталитетом других людей тоже очень тяжело, потому что американцы сильно отличаются от русских — как и любые другие отдельно взятые национальности.

— А вы с точки зрения менталитета сейчас к кому ближе? Учитывая, что первые шаги во взрослой жизни были уже в США.

— Я стопроцентно русский чувак. На меня пять лет жизни в Америке повлияли во многом, но не в аспекте моего менталитета.

— В чём это проявляется?

— Например, я в основном смотрю наши российские фильмы на русском языке, слушаю российскую музыку. Я точно так же, как и вы здесь, упивался новым альбомом Хаски, только в Америке, а не в России. Так что ментально я всё ещё нахожусь на 100% в российском инфополе.

— С точки зрения общения — это проблема? Ваше окружение в основном из местных состоит, или вы стараетесь держаться тех, кто по менталитету ближе?

— Я бы сказал, что у меня круг общения менялся волнами. Первые полгода-год я общался в основном с такими же русскоязычными студентами, как я. Когда я только переехал в Бостон, оказалось, что здесь есть несколько университетов с крупными русскоязычными клубами, и тогда я общался, по сути, исключительно с ребятами из СНГ. А чуть позже я открыл для себя международных студентов: насколько интересно, когда люди из разных уголков света собираются вместе и существуют вне единого культурного поля.

Ближе ко второму-третьему курсу я уже научился общаться с американцами, но к выпуску я понял, что всё это не моё. Всё равно я нуждаюсь в наших ребятах для общения. И, к сожалению, сейчас у меня очень мало людей, с кем я общаюсь близко.

— Как легализоваться в США после выпуска из вуза? Сколько даётся времени, чтобы перейти с рабочей визы на учебную?

— В Америке студенческая виза предполагает, что после выпуска ты можешь работать ещё от одного года до трёх лет, в зависимости от специальности. Нужно сделать одну заявку, пройти ряд бюрократических процедур — но ты не меняешь свой миграционный статус, это всё ещё F1-виза. Кроме того, я очень быстро выиграл рабочую визу и перешёл на другой статус. Я подавался на вакансии где-то в сентябре моего четвёртого курса — к ноябрю у меня уже были на руках оферы: один в Америке, другой — в Европе. Я выбрал первый и переехал работать в Филадельфию.

— Почему так хочется вернуться? Чего больше всего не хватает или к чему так и не получилось привыкнуть в США?

— Я мог бы, наверное, придумать какое-то аналитическое объяснение. На самом деле всё очень просто: в России я чувствую себя дома, а в Америке я себя дома не чувствую. Я очень люблю свою страну, свой родной город — Москву, Петербург. И вот это ощущение ничем нельзя заменить. Ты можешь делать какую угодно карьеру, общаться с какими угодно неординарными международными студентами, но это всё равно не заменит ощущение дома.

Этот выпуск подкаста «Легко ли быть молодым» также затрагивает другие темы:

«Легко ли быть молодым» — проект «Фонтанки» о современной молодёжи. Ведущие-зумеры Милена Солдатенко и Егор Иванов спорят о быте и привычках своих ровесников, ругают и защищают молодых, отбиваются от стереотипов, которые на них навесили поколения постарше.