На самодельной дрезине по заброшенным рельсам России

Максим из Москвы уже десять лет исследует узкоколейные железные дороги России. Бывший машинист «Ласточки», сейчас он занят техническим обслуживанием скоростных электропоездов. Для поездок по заброшенным путям он собрал самодельную дрезину и оборудовал фургон под автодом — техника всегда едет с ним на прицепе.

Весной Максим приехал на фургоне на Котлин. Его интересовала незаселённая западная оконечность острова. Там он заметил стоявший неподалёку вагон, подошёл ближе и понял: перед ним узкоколейка. Это часть музейной инсталляции парка «Патриот». В XIX — начале XX века дорога обслуживала военные объекты, сегодня восстановлен небольшой участок исторического маршрута.

Максим поговорил с охранником, вернулся к фургону, снял с прицепа самодельную дрезину, поставил её на рельсы и поехал. «Я как на рельсы ножками встал, то сразу почувствовал — оно. Поставил дрезину: Господи, да, действительно, это оно. Проехал метров двести по заросшей узкоколейке в совершенно неожиданном для меня месте. Это было очень круто», — вспоминает он.

Опыт у Максима большой: он проехал почти по всем доступным маршрутам. Такие дороги создавались для рабочих предприятий, проходят через лесные делянки и поля и часто ведут туда, откуда человек уже ушёл. «Раньше это был абсолютно рабочий инструмент, — рассуждает Максим. — Но, учитывая, что промышленность сильно просела, эти дороги в большинстве своём разобраны, а те, что остались, они ведут, как правило, в какую-то неизвестность, заброшенные посёлки — в такие места, где внутренний романтик просто ликует».

Железные дороги увлекали его с детства: сначала их было интересно рисовать, потом разбираться в устройстве. В 2016 году Максим купил «исходник дрезины» — самоходную тележку «в состоянии смерти». К ней подобрал универсальный четырёхтактный мотор и другие компоненты, после сборки всё вместе превратилось в самодельную дрезину.

«Изготовление происходило практически из готовых компонентов. По своей начинке дрезина похожа на мотобуксировщик, — рассказывает Максим. — Это широко известная техника, в этом плане уникального практически ничего нет. Всё управление максимально простое: реверс вперёд-назад и ручка газа: вперёд — газ, назад — тормоз. Всё. В принципе, это сделано по аналогии с поездом „Ласточка“».

Когда агрегат был готов, Максим начал планировать мини-экспедиции так, чтобы за одну поездку посмотреть несколько дорог. Приезжает на место, на используемой дороге получает согласование, затем ставит дрезину на рельсы и отправляется в путь.

«Узкоколейки имеют большое отличие от привычной для неискушенного человека железной дороги, потому что их инфраструктура более ветхая. Большие допуски в техсодержании этой инфраструктуры, при которых можно обеспечивать эксплуатацию. Иными словами, это такая достаточно ушатанная версия железной дороги, и там бывают интересные курьёзы, особенно на неиспользуемых путях. Рельсы в воздухе могут запросто висеть. Бывают немножко экстремальные моменты, когда из-за поворота поезд навстречу идёт. Поезда там ездят далеко не с теми скоростями, с которыми мы привыкли видеть на железной дороге. Там скорость 10—15 км/ч — это вполне себе норма. Расстояние 60 км поезд может проезжать за часов шесть. Поэтому остановиться, снять своё транспортное средство с пути и пропустить поезд — это не какая-то проблема», — говорит он.

Узкоколейки нередко лежат далеко от цивилизации, и к внештатным ситуациям приходится готовиться заранее. Однажды в Кировской области сломался вариатор. До ближайшего населённого пункта — больше 30 километров, дрезина застряла на рельсах, а её вес 180 килограммов: вручную не сдвинуть.

«Голь на выдумку хитра, особенно когда хочется поскорее чаю горячего испить. Нарезал деревянные клинышки, вбил их в вариатор, чтобы тарелочки свелись и зажали приводной ремень. Шалость удалась, и со скоростью 10—15 км/ч мы вот эти 30 километров ехали часа два-три», — вспоминает Максим.

Самая северная точка его маршрутов с дрезиной — Северодвинск. Там он проехал по Кудемской узкоколейке, которую журнал Forbes назвал самой красивой узкоколейной железной дорогой. На Западе путешествовал по Псковской и Ленинградской областям.

«На Востоке — это Урал. Это самая крупная узкоколейка — Алапаевская, у неё длина прямого участка 150 км и ответвление — ещё 28 км в полузаброшенную деревеньку с двумя отшельниками. Там два брата живут, очень классные мужички. На юге — это Апшеронская узкоколейка, считается единственной горной узкоколейкой. Она проходит по горным хребтам», — рассказал Максим.

Северо-Запад России особенно интересен любителям узкоколейного транспорта: здесь, по словам Максима, сосредоточен концентрат всей «движухи». Сохранились и действующие промышленные линии, и музейные проекты, дающие старым дорогам вторую жизнь.

Один из самых известных проектов — Музей Тёсовской УЖД в Новгородской области. Когда-то в посёлке добывали торф, в 90-е предприятие закрылось, и железная дорога оказалась под угрозой исчезновения. Сохранить её помогли энтузиасты из Петербурга. Сейчас в музее собрана коллекция узкоколейной техники: локомотивы, вагоны, специальные машины. Некоторые экспонаты — единственные в России и мире.

«Также есть музей УЖД Северо-Запада в посёлке Кикерино в Ленинградской области. Там тоже группа любителей. Они выкупили участок земли, поставили ангар, в котором восстанавливают практически утраченные единицы подвижного состава», — рассказывает Максим.

На заводе железобетонных изделий в Павловске сохранилась короткая заводская линия, используемая в производстве. Её главная особенность — электровозы шахтного типа, работающие с верхним контактным проводом. Такая техника позволяет увидеть узкоколейный транспорт не только как музейный экспонат, но и как часть реальной промышленной системы.

Особенно Максиму понравилась Северная трасса Малой Октябрьской детской железной дороги в Озерках: маршрут длиной чуть более двух километров. «Место заповедное, для чуть более старшего поколения, наверное, чуть ли не святое. Местные жители с огромным удовольствием эту локацию используют для прогулок. Да, есть прекрасная южная трасса, там километров девять, там и паровоз, и всё, что хочешь. А на северной, так, тепловозик старенький, несколько вагончиков. Я с большим удовольствием по ней проехался. Но это больше относится к разряду хулиганства, просто захотелось. Знаете, первые 40 лет детства у мужчины — они самые трудные».