Хоровое пение в Петербурге: от мяуканья до тысяч

В Санкт-Петербурге действуют минимум четыре хоровых коллектива, которые выступают в креативных пространствах и на мероприятиях, привлекая сотни и тысячи зрителей. Основательница «Того самого хора» Глафира Леухина рассказала, как зародилось массовое увлечение хоровым пением и почему теперь такие концерты требуют согласования.

Всё началось с проекта «Хор на весь двор». Его создали две участницы «Нескучного хора» — Надежда и Екатерина. В марте 2024 года они наняли Глафиру Леухину в качестве дирижёра. «Я была самым первым тренером хора. Я разработала музыкальную концепцию на основе того, что мне преподавали в училище Римского-Корсакова», — вспоминает она. Изначально зрителей не вовлекали, но Глафира заметила, что людям нужно взаимодействие: «Я видела, что люди не откликаются на просто пение, им нужно, чтобы с ними взаимодействовали. Нужно иметь храбрость и иметь определенный багаж знаний, чтобы понимать, как с этой аудиторией коммуницировать».

Первый успех пришёл после ухода Глафиры из «Хора на весь двор», но при её участии. Пространство «Сено» опубликовало анонс в соцсети: ролик, где сотни людей поют песню группы «A-Студио», набрал 150 тысяч просмотров, другой — 200 тысяч. «Все начали брать ролики из их соцсетей, публиковать в афишах городских мероприятий. И получился такой бум хоровой волны», — объясняет Глафира.

Основательница «Хора на весь двор» Екатерина Митрофанова рассказывает: «В 2024 году родилась идея объединять людей через пение. Ведь мы пели испокон веков. Мы провели первую репетицию, нас было 70 человек. Начали выходить на открытые площадки, теперь на наших мероприятиях присутствует по 3–4 тысячи человек. Идея пришла через сердце, я люблю петь, я непрофессиональный музыкант. А идея в том, что петь может каждый. Это терапия, где мы можем стать сами собой, снять маски, профессии и должности». Она добавила, что сначала не представляла масштабов: сейчас у проекта есть команда, отдел маркетинга, технические специалисты и профессиональные педагоги, а также концертный состав и репетиционная база — дом «Хора на весь двор».

Через год пути Глафиры и «Хора на весь двор» разошлись «по непримиримым обстоятельствам». Затем в Екатеринбурге бывшая участница открыла «Хор выше гор». Позже появились «Лаборатория 440Гц» и «Хору нужен хор». В итоге из одного проекта выросло четыре хора, а недавно открылся коллектив в Краснодаре.

«Если на сцену выходит один певец, люди ему подпевают и становятся подпевкой. А если на сцене стоят артисты хора, которые поют, и они призывают тебя к тому, чтобы петь с ними, то зрители уже становятся частью хора. У них есть ощущение общности и что их голос важен. А у людей есть потребность петь — и этот объединяющий формат, как оказалось, легко сделать», — объясняет Глафира.

Её «Тот самый хор» пока не приносит коммерческой прибыли, хотя коллектив приглашают на корпоративы, фестивали и ярмарки. Есть концертный и любительский составы: участницы платят взносы, на которые Глафира арендует помещение и оплачивает аккомпаниаторов. «Сейчас я ничего не получаю с этого проекта, но понимаю, что это пока. Концертному составу, думаю, через какое-то время я начну платить деньги с мероприятий», — делится она. «Тот самый хор» выступал, в частности, на церемонии вручения премии «Признание и влияние».

На репетициях используются нестандартные методы: «Допустим, промяукать какую-то мелодию. Или сделать звук, как противная кошечка. И, конечно, для понимания это легко». Эти приёмы привели к вирусным видео: в мае около тысячи человек мяукали в «Бертгольд Центре» песню «Конь», а около четырёх тысяч пели Меладзе в пространстве «Сено».

Популярность хорового пения Глафира связывает с традицией: «Никаких скрипичных ключей, октав, но петь любили, тогда была в основном церковная хоровая музыка. В одном помещении могли петь в хоре, который перекликался на 20 голосов. Только представьте — а ведь сейчас у нас максимум на три-пять голосов разделение». Кроме того, пение действует терапевтически: «Вокал — это облагороженный крик. Наша аудитория на 70–80% это женщины. Представьте, они устают дома, на работе, а мы им даем возможность проораться». Однажды к ней пришёл человек, которому пение рекомендовал врач. Глафира подчёркивает: петь может каждый, это навык, как готовка.

Репертуар хоров состоит в основном из хитов 2000-х и русских народных песен. «Кроме того, для людей самое страшное — это неизвестность. А известное нас погружает в то, что было понятным. И людям нравится возвращаться в эту понятность. И песня про коня — она как раз оттуда, из воспоминаний о посиделках у костра», — говорит Глафира. Она отмечает, что сейчас следит за репертуаром: «Конечно, не хочется иметь проблемы с законом. Но песен много, поэтому ничего страшного не будет, если мы не споем песню „Ромашки“ Земфиры. Меладзе и Пугачева — не иноагенты, их можно петь».