Ленрадио: как познакомило с «другой» музыкой

День радио для Петербурга — праздник с глубокими корнями. Именно отсюда в годы блокады звучал голос, поддерживавший город, а позднее Ленинградское радио превратилось в творческую лабораторию, формировавшую культурные тренды. В 1970-х оно начало знакомить массовую аудиторию с рок-музыкой: сначала западной, затем отечественной. Корреспонденты поговорили с теми, кто в те годы выбирал первую кнопку на приёмнике и бывал в Доме радио на Итальянской улице.

Андрей Бурлака, главный редактор портала rock-n-roll.ru, историк культуры, переводчик и писатель, рассказал, что рок в эфире ленинградского радио появился в начале 1970-х. В Москве на «Маяке» тогда выходила программа «Запишите на ваш магнитофон», а в Ленинграде журналист Миша Фрид запустил похожую передачу «Ваш магнитофон». Она быстро стала культовой: каждую субботу горожане не спали, чтобы записать на плёнку хиты Демиса Руссоса, Boney M, ABBA, Smokie и других западных артистов. Судьба Дома радио всегда была связана с музыкой — отсюда транслировали филармонические концерты, радиоспектакли и оперы.

По словам Бурлаки, на Западе тоже действовали строгие правила: в Англии, например, жёсткие законы регулировали эфир, поэтому там возникло пиратское радио — Radio Caroline, Radio Luxembourg. «Забавно, что молодые люди заводили тетрадочки и записывали слова песен на слух. Я английский знал ещё школьником, записи получались более-менее точными. А Серёжа Курёхин английского не знал — когда мы сравнивали названия песен, оказалось, он слышал их иначе. Вот такие детские впечатления», — вспоминает Бурлака.

Разрешение ставить рок на радио, считает историк, было личной инициативой ведущих и редакторов. Им хотелось делать актуальные программы, а не рассказывать об удоях и стройках. «Радио было либеральнее прессы. Ленинградская пресса всегда была идеологически заточенной, на радио таких заморочек не было, оно хотело быть современным. И это иногда удавалось», — объясняет Бурлака.

Среди ведущих, ставивших рок, он называет молодых редакторов. В начале 1980-х они приглашали музыкантов в студию и включали их записи в программы. Особую роль сыграла Зоя Кравчук, проработавшая на радио всю жизнь. Позже пришли выпускники журфака конца 1980-х — Дима Запольский и Игорь Апухтин, оба уже ушедшие из жизни.

Зоя Кравчук в интервью (доступном в сети) вспоминала первый концерт «Наутилуса» в Ленинграде. На него пришли члены Союза композиторов Андрей Петров и Валерий Гаврилин. «Было понятно, что этот клапан надо приоткрыть, иначе котел взорвётся и захлестнёт всё», — говорила она. Заручившись поддержкой маститых композиторов, Кравчук записала 15-минутную передачу с Бутусовым, включив несколько песен, в том числе «Взгляд с экрана» («Ален Делон не пьёт одеколон»). На следующий день начальник вызвал её и, заикаясь, спросил: «Ты что там дала? Какой Ален Делон? Почему он пьёт одеколон?» Кравчук ответила: «Он НЕ пьёт одеколон». Ей влетело, но она продолжала ставить эту музыку.

У Ленинградского рок-клуба сложились тёплые отношения с радио. Бурлака, бывший членом правления клуба, рассказывает: «Договоров не заключали, но людям на радио хотелось рассказывать о чём-то актуальном. Нам же было интересно расширять аудиторию, привлекать тех, кто эту музыку не слышал, потому что просто не знал о её существовании. Мы много сотрудничали». Он приводил в эфир «Странные игры», «АВИА», Колю Корзинина — хотел, чтобы их песни услышали все. «Я не хвалюсь, но в 1979 году в Питере появилось выражение: „Если Бурлака не знает группу, значит, её не существует“. Ко мне обращались не как к истине в последней инстанции, но моему мнению доверяли».

В самиздатовском журнале «РИО» была рубрика, где фиксировали не только концерты, но и радиоэфиры, телесюжеты, статьи — даже ругательные. Бурлака считает, что это дало целый срез эпохи, и планирует издать антологию.

Он отмечает, что ленинградская аудитория отличалась от московской. «Москва — столица СССР, а столица Российской империи — Санкт-Петербург. В Питере было снисходительное отношение к другим городам. К тому же давление на неформальную культуру здесь было меньше, поэтому писатели, художники, музыканты оставались непотопляемым багажом. Они воспитывали свою аудиторию творчеством, и на Питер всегда ориентировались».

По мнению Бурлаки, сегодня радио не должно открывать новое — в эфир должно попадать то, что уже прошло проверку. В информационном изобилии трудно найти интересное: «Люди научились рифмовать „кровь — морковь“ — всё, они поэты. Научился брать два-три аккорда — уже композитор. На фоне этого ремесла теряются настоящие таланты. У самобытного артиста, может быть, плохой голос или игра, но есть мысли, которых нет ни у кого. Вот здесь фильтр в виде радио не помешал бы».

В 2019 году Дом радио стал резиденцией оркестра, хора и танцевальной труппы musicAeterna под руководством Теодора Курентзиса. Сейчас здание закрыто на реставрацию, которую ведёт ВТБ в рамках программы «Культурная страна». Цель — вернуть исторический облик, сохранив слои разных эпох, и добавить современные функции. После реставрации здесь планируются концерты, театральные и кинопоказы, лекции и экскурсии, но музыка останется основой. Дом радио не потеряет звукозаписывающую функцию — оборудуют аппаратную с передовой техникой.

Олег Грабко, музыкальный продюсер компании «БАЛТ-МЬЮЗИК», впервые попал в Дом радио в 1970–1971 годах, когда играл в оркестре баянистов Московского района под руководством Артура Лопанухина. Они записывали концертную программу в Первой студии. Спустя сорок лет он уже как продюсер и ведущий иногда вёл там эфиры. «Радио Петербург» хотело оживить контент, а Грабко приглашал артистов, которых издавала его компания «Бомба-Питер»: S.P.O.R.T, Юрия Гальцева, Юрия Охочинского и других малоизвестных музыкантов. По сути, это были презентации новинок. Изредка его приглашали профессиональные ведущие Наталия Московченко и Михаил Крылов.

В юности Олег Грабко был поклонником рока и слушал программу «Ваш магнитофон». «Я постоянно ждал субботу и, когда была плёнка, записывал. Именно там я услышал Emerson, Lake & Palmer, Исао Томито, альбом Джорджа Харрисона 1976 года. Особенно запомнилось, как осенью 1976 года ведущий Борис Муравьёв поставил новый альбом Давида Тухманова „По волне моей памяти“. Пластинку было нереально достать, я купил её только спустя годы. Благодаря этому альбому мы назвали наш школьный ансамбль „Ваганты“», — вспоминает он. В 1970-х он часто слушал «Театр у микрофона» и классику: пластинки были дефицитом, а магазины были забиты речами Брежнева.

Грабко убеждён, что радио сыграло огромную роль в популяризации альтернативной музыки: «Конечно, как без радио издавать музыку и делать её доступной? Людям интересны не только песни, но и личность артиста. Радио на Итальянской — душа Питера, думаю, всё моё поколение ему благодарно. Интернет и соцсети заменили радио как источник информации, но как пассивный инфлюэнсер оно еще долго будет востребовано, особенно среди пожилых людей. Важно, чтобы оно транслировало качественную музыку и позитив, без ненависти и агрессии».

Грабко помнит атмосферу Дома радио: большую аппаратную, где записывались, и людей — от улыбчивого охранника до замечательных ведущих. В последние годы иногда не работал лифт, приходилось ходить пешком. «Я легко поднимался на четвёртый этаж, но гостям, например, Владимиру Борисовичу Фейертагу, которому было за восемьдесят, это доставляло неудобства. Некоторая запущенность в ленинградском стиле — чистенько, аккуратненько, но бедненько — была во всём. Снаружи Дом радио выглядел хорошо, внутри — не очень».

В 2000 году компания Грабко готовила юбилейное издание песен композитора Вениамина Баснера и нашла в фонотеке Дома радио много интересных записей 1960–1970-х годов. «Слава богу, что-то сохранилось. Очень надеюсь, что нынешнее руководство оцифрует все архивы для будущих поколений».

На студии Дома радио записывались многие музыканты. Грабко упоминает, что «Аквариум» записывал там песню «Золушка» (примерно 1984 год), которая не вошла ни в один альбом — это был проект Дома радио. Записи составляют золотой фонд культуры страны, как и записи оркестра баянистов, которые делались ещё в 1970 году.