Эрмитаж показывает швейцарские витражи XVI–XVII веков

Представьте: вы честно, а порой и с опасностью для жизни заработали состояние и строите новый дом или обновляете старый. Что попросить в подарок у родных? Витраж. Или вы годами ходите с коллегами в любимый уютный кабак — что подарить заведению в знак признательности? Тоже витраж. Именно так обстояли дела в Швейцарии XVI–XVII веков.

Мы привыкли считать Возрождение эпохой рафинированных аристократов-заказчиков. Однако швейцарский кабинетный витраж был искусством массовым — более популярным, чем станковая живопись. Куратор эрмитажной выставки, хранитель коллекции рисунка немецкой школы XV–XVIII веков Наталья Сэпман приводит цитату страсбургского поэта-сатирика Иоганна Фишарта (1546/47 — 1591), высмеивавшего всеобщее увлечение пророчествами. Фишарт иронизировал, что достоверно можно предсказать немногое — будет «много нищих и вина в Эльзасе, еловых шишек в Шварцвальде, а также книг во Франкфурте, крокодилов в Ниле, снега в Альпах и раскрашенных стёкол и витражистов в Швейцарии». Настолько прочно у современников витражи ассоциировались с этой страной.

Швейцарцы уже тогда жили лучше многих: они считались лучшими наёмниками в бесконечных войнах эпохи, крестьяне возвращались домой состоятельными людьми, и в их жилищах появлялись витражи. В то бурное время Швейцария стала преимущественно протестантской, заказов на украшение церквей становилось меньше. Но мастера остались, и протестантские кантоны превратились в центры производства так называемых кабинетных витражей. Это не значит, что их создавали для кабинетов — так специалисты для удобства обозначают формат.

Витражи небольшие, размером с лист бумаги. Рисунки к ним, представленные на выставке, выполнены в натуральную величину. Как правило, витраж окружали диски распространённого «лунного стекла» — утолщённого стекла с неровной поверхностью, пропускавшего свет. В отличие от средневековых витражей из цветных стёкол в свинцовых переплётах, модные кабинетные витражи — скорее живопись по стеклу. Цельный лист стекла оставался хрупким, поэтому металлический переплёт сохранялся, но стал чисто конструктивной необходимостью. Художники всё чаще использовали бесцветные стёкла и работали по ним эмалевыми красками с серебряной протравой — так в витражах появились светотеневая моделировка и свойственная станковой живописи проработка деталей.

«Меняется и тематика, — показывает на рисунки в первом зале Наталья Сэпман. — Всё меньше классических сюжетов из Нового Завета, появляется больше бытовых историй, становится популярен и Ветхий Завет с его символическими притчами, а также сюжеты из истории Швейцарии. Основными центрами производства витражей стали кантоны Базель, Берн, Цюрих и Шаффхаузен».

В Базеле во второй трети XVI века жил Ганс Гольбейн Младший (1497–1543), и его стиль повлиял на местное витражное искусство. Именно он определил композиционную схему, которой швейцарские витражисты следовали десятилетиями: сюжет заключали в архитектурно-орнаментальную раму. Яркий пример такой композиции — копия с «Распятия» Гольбейна, выполненная в середине XVI века (перо и кисть коричневым тоном). Наталья Сэпман уточняет, что оригинал Гольбейна утрачен, но существуют четыре копии рисунка: три в Швейцарии и одна в Эрмитаже.

Много на выставке и рисунков к витражам с гербами кантонов — это специфический швейцарский «сюжет». В 1291 году три лесных кантона — Ури, Швиц и Унтервальден — заключили договор о взаимной помощи и защите от внешнего вмешательства. Со временем к ним присоединились новые территории, и к началу XVI века кантонов стало тринадцать. Формально они подчинялись Священной Римской империи, но сохраняли широкую автономию. Большую роль в местной политической жизни играли городские советы, опиравшиеся на свободных крестьян, ремесленников, горожан и наёмных военных. Дворянство не имело такого значения, как в соседних странах. Тринадцать кантонов регулярно выпускали серии витражей с гербами, которые дарили для украшения ратуш и других общественных зданий. Некоторые из них сохранились до наших дней — благо, живопись по стеклу после обжига становится «неубиваемой».

Были и частные геральдические витражи: композиция включала изображение заказчика в полный рост в парадных латах, сюжеты из его биографии (например, сражения) и его герб. На рисунках можно заметить пометки, которые художник оставлял для витражиста, сообщая, в каких цветах какие участки композиции стоит исполнить.

Во втором зале есть два рисунка, которые Кристоф Мурер (1558–1614) — живописец, гравёр, монументалист и поэт — создал в 1580 году, в период пребывания в Базеле (затем в 1590-е он стал ведущим мастером Цюриха) для Леонарда Турнейссера (1531–1595/96). Едва ли это имя сегодня кому-то о чём-то скажет, но в ту эпоху это был известный авантюрист, путешественник, алхимик, врач, астролог и коллекционер. Он заказал витражи для своего нового базельского дома; сейчас сохранились три витража и пять рисунков. Ситуация, когда человек заказывает витражи, прославляющие его самого, крайне необычная. В Галерее графики можно увидеть два листа: из Эрмитажа и из ГМИИ им. Пушкина, и по композициям понятно, что авантюрист, алхимик и астролог избытком скромности не страдал. Турнейссер сравнивал себя со святыми и самим Христом; по легенде, героя искушал дьявол, и витраж должен был рассказывать о том, как Турнейссер устоял и искушения избежал.

Также в мастерской Кристофа Мурера в конце XVI — начале XVII века гильдия цюрихских мясников заказала один из витражей, которые обозначали двенадцать месяцев. Мясники отвечали за «Июнь», и рисунок к нему можно найти на выставке. Витражи с композициями, посвящёнными другим месяцам, заказали другие местные гильдии — и всё для цюрихского кабака, где все эти люди любили проводить время. Наталья Сэпман уточняет, что кабак сохранился до наших дней, хотя витражи уже всё-таки не на родных местах.

Наконец, помимо аристократов и ремесленников витражи в Швейцарии заказывали крестьяне. На выставке есть несколько рисунков к таким «крестьянским» витражам и собственно витраж с нарядным мужчиной в красных чулках (так и не скажешь, что из крестьян) — «Витраж с гербом семьи Видмер» (1617).

«В верхней части такого „крестьянского“ витража всегда можно найти сюжет из крестьянской жизни, — указывает на рисунок Наталья Сэпман. — Здесь вы видите коров и пахаря, а ниже этот же крестьянин изображён гордым воином, которого встречает с приветственным кубком супруга».

Это обычная для «крестьянского» витража композиция: вернувшийся с заработком для семьи мужчина, супруга, которая его приветствует, и дети. Детей иногда изображали так много, что сложно сосчитать, — вероятно, гордый воин мог всех их прокормить.

В зале, посвящённом Шаффхаузену, можно найти портрет местного мастера Тобиаса Штиммера (1539–1584) и его работы, в том числе проектный рисунок витража с гербом кантона Швиц 1579 года. Интересно, что возле герба одного из трёх кантонов-основателей Швейцарии как союза против внешних вмешательств художник изобразил сюжеты из жизни Вильгельма Телля — легендарного героя-символа швейцарской самости.

Мода на витражи в Швейцарии сохранялась долго, но со временем, распространившись в самую что ни на есть сельскую местность, сошла на нет. Эпоха барокко требовала других форм, и в следующий раз о витражах вспомнили уже на волне романтизма в XIX столетии. Поэтому помимо оригинальных витражей музей показывает витражи, созданные по старинным рисункам в XIX веке, а также современную работу. В 2026 году художник-реставратор Лаборатории научной реставрации керамики и витражей Сергей Павлов создал «Витраж с гербом Эшеров фом Лукс» по рисунку мастерской Кристофа Мурера 1608 года.

Выставка открыта до 28 февраля 2027 года.