Как Смольный двор стал Смольным монастырём

В петровское время эта территория стала частью новой столицы и начала обслуживать строительство флота. Одним из первых объектов здесь появился Смольный двор — промышленная площадка для хранения и переработки смолы. Его возникновение относят к 1704–1705 годам, когда создавалось Адмиралтейство.

Прямых документальных подтверждений даты нет, но к середине XVIII века это место уже упоминалось как давно существующее: «прежде сего был здесь большой дегтярный завод… сперва для Ниеншанца, а потом для Санкт-Петербургского Адмиралтейства». Смола требовалась для осмолки кораблей, поэтому объект имел стратегическое значение.

Смольный двор представлял собой хорошо организованное хозяйство. Территорию обнесли высоким деревянным забором, внутри разместили амбары, склады и сторожку, а у Невы построили пристань для разгрузки барок с бочками. Из-за постоянной угрозы пожара вокруг выставляли караулы.

В XVIII веке авторы расходились в датах основания: одни относили его к первым годам города, другие — к 1720 году, когда Пётр I якобы приказал найти безопасное место для хранения смолы. Однако косвенные данные указывают на более раннее появление: рядом находился загородный дом адмиралтейств-советника Александра Кикина, отвечавшего за снабжение флота. Его «Кикины палаты», построенные не позднее середины 1710-х годов, сохранились до наших дней и служат важным ориентиром для этой инфраструктуры.

Параллельно территория начала активно заселяться. Это была одна из немногих возвышенных точек на берегу Невы, не подверженная наводнениям. Южнее простирались болота и редколесье, а здесь формировалась своего рода «престижная окраина».

У самой реки появились дома членов царской семьи: вдовствующих цариц Марфы Матвеевны и Прасковьи Фёдоровны, царевича Алексея, царевны Натальи Алексеевны. Здесь же селились ближайшие сподвижники Петра — Яков Брюс, Апраксин, Голицыны. Брюс руководил строительством Литейного двора — будущего центра металлургии, проложенного по просеке, которая позже стала Литейным проспектом.

Исследователи отмечают, что выбор места был неслучайным: если сам Пётр мог наблюдать, как жители спасаются от наводнений на крышах, то для своей семьи он искал более безопасные участки.

Отдельная история связана с усадьбой царевны Натальи Алексеевны. Она одной из первых обратила внимание на живописность Невского мыса и выбрала участок «на свободном ещё пространстве у проезда к Смольному двору». Вероятно, после её смерти (в 1716 году) на этом месте появился загородный дом, который перешёл к Екатерине I, а затем — к Елизавете Петровне. Академик И.-К. Кеорги (1794) писал: «После того Петр Великий построил там летний дом под именем Смольный дворец для царевны Елисаветы Петровны, которая обыкновенно проживала в нем несколько летнего времени».

Поначалу это мог быть «маленький деревянный домик», но планы 1730-х годов показывают уже крупную усадьбу. На генеральном плане 1738 года — первом точном плане Петербурга — видно протяжённое здание в глубине участка с многочисленными пристройками. К 1747 году главный корпус разобрали, но сохранились два флигеля у Невы, между ними — прямоугольный пруд (вероятно, для разведения рыбы), а также следы террасы — остатки парадной части сада.

Усадьба включала не только жилые здания: в южной части находился ещё один сад, в западной — огороды. Это был полноценный загородный комплекс с хозяйством, который, возможно, использовался и как «запасной дворец» — место хранения припасов для двора.

В 1730–1740-е годы район стремительно уплотнялся. С юга появился двор купца Соболева, позже — усадьба крестьянина Кобелева, где сумели построить даже два каменных дома (они просуществуют до начала XIX века). Рядом — владения купца Уесина с огородами и деревянными службами.

При этом севернее, по соседству, на плане 1738 года обозначен «Смольной двор». Даже после переноса производства в 1733 году его постройки ещё стояли — вероятно, их временно приспособили под другие нужды.

С севера и запада территорию заняли военные: здесь размещался Конногвардейский полк. Бывшая усадьба Кикина превратилась в «полковой двор», рядом выстроили десять крупных корпусов конюшен, казармы («светлицы») и склады. До этого гвардейцы жили по частным домам — централизованное размещение стало новшеством 1730-х годов.

Перед самым строительством монастыря пространство попытались привести в порядок: между конюшнями, амбарами и усадьбой Елизаветы разбили регулярный сад, устроили оранжереи и небольшое здание с галереей. Но эта попытка упорядочить территорию оказалась временной.

Важно и то, что застройка здесь долго сохраняла следы более раннего ландшафта. Некоторые дворы на востоке мыса стояли довольно хаотично — исследователи предполагают, что их владельцы использовали постройки, оставшиеся от шведской или финской деревни Калламари.

Внешний облик летнего дворца Елизаветы до нас не дошёл — ни изображений, ни точных описаний не сохранилось. Сама усадьба просуществовала недолго: в середине XVIII века её разобрали, освобождая место для строительства Смольного монастыря — будущего архитектурного символа этой территории.

Но название пережило все эти изменения. Как отмечают исследователи, «Смольный двор оказался таким липким, что все, что ни строилось подле него и после него, не могло отвязаться от его прозвания». Сначала Смольный двор, затем Смольный дом, позже Смольный монастырь — и в итоге именно это имя закрепилось за местом, которое начиналось как склад смолы для кораблей.

* Бурдяло, Алексей Викторович. Смольная набережная и Орловская стрелка — terra incognita Петербурга / А. В. Бурдяло, А. М. Залманзон. — Санкт-Петербург: Ладога, 2026.