«Мы остались без моря»: что происходит в Туапсе

Каждое утро жители Туапсе первым делом проверяют направление ветра. От этого зависит, в каком районе появится запах гари и выпадет чёрный дождь. Люди запасаются продуктами и стараются не выходить из дома без необходимости. О море теперь говорят в прошедшем времени: «оно у нас было».

Жительница центрального района Туапсе Вера поделилась: «Мы с мужем закрыли окна, закупили продукты и стараемся никуда лишний раз не выходить. Мы живём в центре, и у нас всё есть: и вода, и свет, и газ, без перебоев. Ветер дует преимущественно с юга. И после первого налета, и после второго гигантский столб черного дыма ветер уносил в сторону гор. У нас черный дождь тоже выпал, но всего один раз, когда ветер поменял направление. Он шел после обеда, всего полдня. У мужа светло-серая машина, она стала черная. Спустя пару дней мы поехали на дачу, она в трех километрах от города. Стол, лавки на улице чистые, листья на деревьях — тоже. Но у нас дом под горой, вокруг очень много больших деревьев, есть защита. А вот море…»

По словам Веры, ночные прилёты — это настоящий ужас. Беспилотник упал на жилой дом, после чего пропала девочка. Вероятно, родители продолжают её поиски. Наиболее пострадавшие районы — Грознефть и Звездный: ряды многоэтажек в горах. Туапсинский НПЗ, которому исполнилось сто лет, находится в центре города, без санитарно-защитной зоны, жилые дома стоят вплотную к нему. Людей оттуда эвакуировали в первую же ночь, когда начался пожар, и разместили в школе. На улицу Кошкина, примыкающую к заводу, не пускают. В некоторых районах нет газа, воды и света. Воду привозят в цистернах, но пожилым людям сложно её носить. Станция подачи воды пострадала, её быстро не восстановят.

В центре газ пока есть, но перебои с ним были и до 2022 года, поэтому у многих есть электрические плитки. Завод перестал подавать газ пропан-бутан около десяти лет назад, и дома начали переводить на природный газ, который идёт по трубопроводу через горы на Турцию. Без воды и света, по мнению Веры, гораздо тяжелее, чем без газа.

28 апреля власти объявили, что пожар после налёта локализован, но не потушен. «Мы из окна 29 апреля видели дым. Он достаточно мощный, черный и густой, и стелется низко над городом. За поселком Цыпка этот дым уходит на Горячий Ключ и Кубань, а потом в сторону Краснодара», — рассказывает Вера.

Горожане не пьют водопроводную воду, ездят за водой на источник в районе горы Индюк. Есть опасение, что осадки после пожаров загрязнят источник, но местные химики уверяют, что земля фильтрует воду. Продукты в городе привозные — из Турции или с Кубани, местные дачники ничего не выращивают.

Самая большая беда, по мнению опрошенных, — это море. Защитных сооружений у нефтезавода не было, кроме боновых заграждений. После атаки на пляжи выплеснулся топочный мазут: «Черную жижу люди собирали лопатами на берегу, экскаваторы сгребали замазученный слой гальки и песка и грузили в машины». После второго налёта в море установили серьёзные нефтеуловители, чтобы оградить чёрное пятно. Во вторник был повреждён трубопровод с сырой нефтью, которая вытекала в реку, и река горела. Пляж закрыли, доступ туда ограничен полицией. Нефть и мазут опускаются на дно, и жители смирились с тем, что этим летом, а возможно, и не на один год, останутся без моря.

Весна в этом году холодная, что отчасти помогает. Температура воздуха — всего 12 градусов, вода в море — 14–15, хотя обычно к 9 мая уже купаются. Если с наступлением жары нефтепродукты не уберут, они начнут таять и пахнуть. «Тогда, видимо, придется рассматривать вопрос с переездом из города. Я живу в Туапсе 65 лет. И впервые такая беда», — завершает Вера.

Елена живёт в девятиэтажке недалеко от НПЗ. Она отмечает, что проблемы начались ещё осенью: сильные прилёты были в сентябре и декабре. Во время атак в городе блокируют связь: звонки не проходят, эсэмэски приходят через день, Telegram не работает, оповещений о начале налёта нет. Елена живёт на восьмом этаже: «У меня дома все дрожит и трясется. У нас сейсмоактивный район, наши дома рассчитаны на подземные толчки. Но все равно страшно». Её сестра живёт ещё ближе к НПЗ и ночует с соседями в подъезде.

Обычно прилёты начинаются после одиннадцати вечера и продолжаются до 4–5 утра. «В самом начале, когда беспилотники летели в сторону порта, я их даже не слышала. А теперь я вздрагиваю каждый раз, когда днем мимо дома проезжает мопед или какой-нибудь старый «запорожец». Потому что беспилотник звучит примерно так же», — говорит Елена. Люди чувствуют себя беззащитными, не зная, куда бежать. В местных телеграм-каналах советуют держаться подальше от окон и укрываться за двойными стенами, но в это уже не верится.

Бомбоубежищ в городе нет. Подвалы многоэтажек затоплены или сданы в аренду под магазины и склады. Выйти можно только в подъезд на первый этаж. Волонтёры, отмывающие животных от мазута, покупают всё необходимое за свой счёт. На Грознефти отключены вода, газ и свет. Эвакуированных из домов, расположенных вплотную к НПЗ, переселили в спортзал школы №6. Некоторые гостиницы по собственной инициативе принимают пострадавших. Часть школ и детских садов закрыты, родители не знают, куда деть детей. Мазут, собранный на пляже, везут машинами на нефтезавод через город, дороги покрыты мазутом — на них невозможно ходить, машины прилипают.

Елена выходила во двор и видела шесть горящих баков, из которых огонь выплёскивался в сторону домов. В её квартире запаха гари нет из-за направления ветра. Дым ушёл в сторону улицы Шаумяна, Кривенковского, Грознефти и дальше на Сочи. Знакомая Елены рассказала, что огород весь в копоти: «Прощай, все, что посадили».

Елена неделю не выходила из дома, у неё был запас продуктов. Но она пенсионерка, а тем, кто работает, сложнее: «Ты просто скован тревогой. Мало того, что нет интернета, не приходят звонки, эсэмэски приходят только на следующий день, Telegram не работает. Мои дети живут в Петербурге и не могут до меня дозвониться. Ты просто изолирован, оторван от мира и предоставлен сам себе. Ты брошен. Ужасное состояние».

Церковь на Горке героев вся посечена осколками, на площади Октябрьской Революции побита тротуарная плитка, в ресторане на третьем этаже нет ни одного стекла. «Просто война в центре города. Мазут на пляже собирали люди с лопатами. XXI век, а они лопатами собирают мазут!» — возмущается Елена.

О туристическом сезоне не может быть и речи: «У нас на реке нефть, у нас на пляжах нефть, в сторону Сочи плывёт нефтяное пятно. Кажется, этот ужас — на десятилетие». Из города практически никто не уезжает, потому что город нищий — здесь живут пенсионеры и семьи с детьми. Раньше первые этажи занимали магазины, теперь везде объявления об аренде. Люди не могут уехать из-за отсутствия средств. Родственники зовут Елену в Краснодар или Петербург, но она пока остаётся и не хочет думать, что должно случиться, чтобы она решилась уехать.