В петербургских медвузах осталось 476 свободных мест в ординатуре

Четыре крупных медицинских вуза Санкт-Петербурга объявили дополнительный набор в ординатуру после завершения основной приемной кампании. Свободными остались 476 бюджетных мест — почти четверть от первоначально выделенных. На отдельных направлениях недобор достигает десятков будущих врачей.

В Первом Санкт-Петербургском государственном медицинском университете имени Павлова незаполненными остались 175 мест. Из них 43 — по специальности «скорая медицинская помощь», 14 — по онкологии, по 12 — по анестезиологии-реаниматологии и терапии, 10 — по общей врачебной практике, 9 — по пульмонологии. Есть вакансии для педиатров, хирургов, неврологов и инфекционистов. Университет изначально располагал 385 бюджетными местами, то есть после основного конкурса остались свободными около 45%.

В СЗГМУ имени Мечникова на дополнительный прием вынесли 109 мест, в Педиатрическом университете — 115, в НМИЦ имени Алмазова — 77. Совокупно четыре учреждения получили около двух тысяч бюджетных мест, но после основного этапа вакантной осталась почти четверть.

Ординатура — следующий этап подготовки врача после окончания медицинского вуза, позволяющий получить конкретную специальность и право самостоятельно работать. Выпускник специалитета «Лечебное дело» не становится автоматически кардиологом или хирургом — для этого требуется обучение. Обычно оно длится два года, ординаторы работают с пациентами под руководством опытных врачей и после аккредитации получают право практиковать.

Ситуация не сводится к редким специальностям. Свободные места есть по терапевтам, педиатрам, анестезиологам, врачам скорой помощи — именно тем направлениям, о нехватке которых система здравоохранения говорит давно. Это заставляет задуматься о том, насколько действующая модель подготовки врачей соответствует желаниям выпускников.

В Первом меде после основного приема на платных программах оставалось 60 вакансий, тогда как на бесплатных — 175. По 17 из 45 коммерческих направлений все места были разобраны, включая онкологию, педиатрию, инфекционные болезни и пульмонологию — те же специальности, по которым есть бюджетные места. Часть выпускников готова платить за обучение, но не занимает бесплатное место. Это указывает на то, что решающим фактором может быть не цена, а условия, связанные с бюджетным и целевым приемом: специальность, заказчик и будущие обязательства по трудоустройству.

Парадокс начинается еще при поступлении в медицинский вуз. На бюджет по общему конкурсу абитуриенту нужно преодолеть высокий порог: в Первом меде в 2026 году минимальный балл составил 260 на лечебном деле, 250 — на педиатрии, 280 — на стоматологии. Однако при целевом приеме, где абитуриент заключает договор с заказчиком, нижняя граница значительно ниже: в списках зачисленных по целевой квоте есть абитуриенты со 176 баллами на лечебном деле, 181 — на педиатрии, 239 — на стоматологии. Разница с бюджетниками общего конкурса достигает 84, 69 и 41 балла соответственно.

Это не означает, что все целевики слабые — среди них есть и высокобалльники. Но ситуация показывает, что значительная часть бюджетного ресурса распределяется не через общий конкурс, а заранее закрепляется под конкретные категории. Приоритетное зачисление на отдельных программах резко сократило число мест, дошедших до общего конкурса: например, в СЗГМУ имени Мечникова бюджет на стоматологии был полностью выбран на предыдущих этапах.

Особенно наглядно это видно в ординатуре. Педиатрическому университету на 2026 год выделили 688 бюджетных мест, из них 489 — детализированная целевая квота, то есть более 70% бюджета сразу предназначены для подготовки врачей под конкретные регионы. В документах фигурируют Петербург, Ленинградская область, Карелия, Вологодская, Новгородская, Псковская области, Камчатка, Татарстан и другие субъекты. Регион заявляет потребность, государство резервирует деньги, университет готов учить, но если под место не находится человек, цепочка разрывается.

Именно такими вакансиями заполнены объявления о дополнительном приеме. Самый большой недобор у Первого меда: 175 мест — это практически отдельный большой набор врачей. Только на скорой помощи университет готов принять 43 ординатора, еще 14 — на онкологию, по 12 — на анестезиологию и терапию. Система одновременно фиксирует нехватку кадров и не может заполнить уже оплаченные государством места.

В остальных вузах доля свободных мест ниже: у Мечникова осталась примерно пятая часть бюджета, у Алмазова — около пятой, у Педиатрического — около шестой. Но общая картина не меняется: 476 незанятых мест — почти каждое четвертое от первоначального объема.

Дополнительный прием не означает, что места пропадут: часть вакансий, вероятно, будет закрыта. Однако сам факт, что после основного конкурса остаются сотни свободных мест, говорит о разрыве между государственным заказом и реальным поведением молодых врачей. Абитуриента сначала вынуждают бороться за бюджет с результатами под 280–290 баллов за три ЕГЭ, затем через целевые квоты привязывают к конкретной территории, а через шесть лет выясняется, что сотни оплаченных мест остаются невостребованными.

Важный контекст — изменения с 2026 года: бюджетные места в ординатуре стали целевыми. Поступающий заключает договор с будущим работодателем и после обучения обязан выполнить условия по работе, при нарушении предусмотрены финансовые санкции. Для выпускника выбор теперь не только между платным и бесплатным, но и между свободой и заранее определенной траекторией.

Исследование, о котором писал «Коммерсант», показало: 68% опрошенных ординаторов-целевиков не хотели возвращаться в регион, указанный в договоре. Среди причин — отсутствие перспектив профессионального роста и необходимость переезда (по 27,5%), низкая зарплата (25%), профессиональная изолированность (15%). При этом 80,5% назвали главным стимулом для возвращения высокую зарплату, почти половина — карьерные возможности, 43,9% — жилье. Это позволяет предположить, что проблема не в нежелании быть врачом, а в нежелании работать на предложенных условиях и в конкретном месте.

Есть и вторая причина: государственный заказ не совпадает с предпочтениями молодых врачей. Места распределяются туда, где дефицит кадров, но сам дефицит часто является следствием низкой привлекательности позиций — из-за нагрузки, оплаты, региона или ограниченных возможностей роста. РБК еще в 2025 году называл среди наиболее дефицитных специальностей педиатров, участковых врачей, хирургов и анестезиологов-реаниматологов. Ровно эти же специальности теперь остаются с вакансиями после основного приема.

Формируется замкнутый круг: места выделяют в слабоукомплектованных областях, но врачи туда не идут именно потому, что там не хватает кадров. Поэтому вопрос стоит ставить не только о том, где взять новые бюджетные места, но и о том, почему молодые врачи не хотят занимать уже существующие.