Ликвидатор Чернобыльской АЭС о яблонях и гусе

Полковник в отставке Юрий Розадорский, один из ликвидаторов из Ленинграда, прибыл в Чернобыль 2 мая 1986 года. Сейчас ему 96 лет, но сохранилась запись его интервью десятилетней давности, в котором он рассказал детали, не описанные в учебниках.

О вылете он узнал 1 мая: во время прогулки с внуком ему позвонил оперативный дежурный и сообщил, что он включен в правительственную комиссию, а машина уже ждет. «Я все схватил, в самолет», — вспоминал Розадорский. В Киеве он собрал команду и технику, 3 мая выехал, а 4 мая ночью прибыл в Чернобыль. К тому моменту почти все население уже эвакуировали, кругом была тишина.

Первое, что поразило — аромат цветущих яблонь. «Утром проснулись — яблони цветут, все пахнет, аромат. А ведь не видно заразы никакой — [радиация] не пахнет, ее не видно. Посмотрел — на улице нет никого, ходит один гусь только. Потом где-то за городом еще лошадь одна ходила». Приборы для измерения радиации приходилось заряжать ежедневно, японские дозиметры появились лишь к середине мая.

Быт ликвидаторов был подчинен дезактивации. «Склады НЗ раскрыли, всех каждый день — перед обедом или вечером — возили в баню. Кто заходит, — раздевается. И больше он свое белье уже не увидит. Выходит — тапочки берет, кальсоны, рубаху, все-все новое. Каждый день». Снятую одежду и зараженную технику отправляли в могильники — их рыли для захоронения, так как сжигать было нельзя. Машины, особенно рессоры и радиаторы с высоким уровнем радиации, отправляли в могильник на второй-третий день.

Строгий сухой закон действовал для офицеров. Розадорский вспомнил случай: «У нас один был из Москвы. Причем умный человек, окончил Академию Генерального штаба, полковник. И у кого-то день рождения, и он выпил там, может быть, рюмочку. И приходит Герасимов — председатель комиссии, генерал армии, член Центрального Комитета, депутат Верховного совета. Проходит — и пахнет. Через час: „Чтоб вас здесь в районе не было“. И откомандировали домой в Москву». Мародеры, несмотря на запреты, пытались вывозить водку: «Я смотрю — идет, катит коляску: „Ну-ка стой, открывай!“. А там водка».

Самый опасный участок — крыша машинного зала, куда выбросило обломки графитовых стержней и ядерного топлива. «Молодежь — ну просто герои, — восхищался Розадорский. — Вот встанет строй. „Кто полезет на крышу? Все шаг вперед!“. И все шаг. Командир говорит: „Три шага вперед кто полезет“ И все — три шага».

Ученые применили необычную технологию: сеяли траву, которая за ночь впитывала радиацию. «Посеют траву. За ночь вот такой толщины ковер зеленый — он радиацию хватает всю. Ночь постоит — его скатают, и в могильник. На другой день опять. Конечно, это секрет. Я, может, и секрет болтанул», — сказал Розадорский.

Сам ликвидатор пробыл в зоне меньше месяца. 29 мая он почувствовал себя плохо: «Меня [доставили] вертолетом из Чернобыля на носилках, и на лечение. Сначала на костылях, координации движения нет. А потом кандидат наук меня учила ходить по дорожке, по прямой».

Катастрофа на Чернобыльской АЭС произошла 26 апреля 1986 года в ходе испытаний режима аварийного электроснабжения. По данным МАГАТЭ, в 1986 году причинами назвали нарушения эксплуатации, а в 1993 — добавили недостатки конструкции. От взрыва погибли два человека, еще 29 скончались в больницах. Точное число жертв радиации неизвестно; прогнозируется до 16 тысяч случаев рака щитовидной железы и 25 тысяч других видов рака в Европе к 2065 году из-за чернобыльского выброса.

Из Припяти и зон отчуждения в 1986 году эвакуировали 116 тысяч человек. Всего из загрязненных территорий Украины, Белоруссии и Брянской области России вывезли около 300 тысяч человек. Через Чернобыль прошли примерно 600 тысяч ликвидаторов. Экономические потери с 1986 по 1995 год составили, по данным МАГАТЭ, около 80 миллиардов долларов в Беларуси, 115 миллиардов на Украине и 1,15 триллиона в России.

Зона отчуждения площадью около 2,8 тысячи квадратных километров остается закрытой для посещения и будет непригодна для жизни как минимум 20 тысяч лет. Этой весной яблони там зацветут снова, но их никто не увидит.