Как «мент» превратился в «петуха»: история одного перевода

Полковник в отставке Александр Коновалов вспоминает: в 1993 году, разбирая бумаги в кабинете начальника колонии, он наткнулся на папку с вырезками из старых газет и черновиками претензий своего предшественника Жаркова к редакции одного СМИ. Эти записи он тогда выбросил, но история осталась в памяти.

Речь идет о нижнетагильской ИТК-13 — колонии для бывших сотрудников органов. В конце 80-х там содержались высокопоставленные осужденные: мэр Сочи Воронков, зампред правительства Молдавии Вышку, первый секретарь ЦК Узбекистана Усманходжаев и другие. Но самой статусной персоной был зять Брежнева, первый замминистра МВД СССР генерал-полковник Юрий Чурбанов.

Чурбанов попал в опалу после смерти Леонида Ильича, в 1987 году его арестовали за взятки, осудили на 12 лет, а 23 февраля 1989 года этапировали в Нижний Тагил. Колония была самой читающей в стране — большинство осужденных имели высшее образование, выписывали множество газет, и для них создали специальное почтовое отделение.

2 октября 1991 года в самой массовой советской газете «Труд» вышла статья «Сварщик Чурбанов из „зоны петухов“». Это была перепечатка из итальянской газеты «Репубблика». Текст, написанный от первого лица, дважды содержал тюремный жаргон: «зоны петухов». Для заключенных, живущих по уголовным понятиям, такое слово — страшное оскорбление.

Уже 3 октября полсотни номеров поступили в колонию. Реакция была мгновенной: тысячи осужденных потребовали выдать им Чурбанова, чтобы расправиться. Администрация срочно вывезла его в следственный изолятор Нижнего Тагила. Начальник колонии Жарков несколько дней успокаивал разгневанных, призывая не заставлять его вводить внутренние войска. «Несколько дней мы были как на вулкане», — вспоминал он позже в интервью.

«После этой статьи вся зона стояла на ушах: „Дайте нам Чурбанова! Мы его разорвем!“», — рассказывал сам Чурбанов в беседе с писателем Евгением Додолевым. Жарков констатировал: «… не мог он не понимать … теперь никто и гроша ломанного не даст за его жизнь».

12 октября «Труд» опубликовал короткое извинение, пообещав направить корреспондента для подготовки репортажа. 31 октября вышла большая статья «Не ищите в „зоне“ сенсаций», где редакция признала, что доверилась итальянцам, а заголовок придумал сотрудник, не владеющий блатным жаргоном. Выяснилось, что фотография якобы Чурбанова на самом деле изображала другого заключенного — Назаряна.

Собственный корреспондент «Труда» в Риме Павел Негоица выяснил, что материал прошел путь из Франции через фотоагентство синьора Луиджи Вольпе. Первая публикация появилась во французском еженедельнике VSD 21 февраля 1991 года под названием «Письмо из ГУЛАГА».

«Фонтанка» отыскала этот французский номер. В нем колония именовалась «куриной зоной» (zone de poulet). Сравнение с книгой Чурбанова «Я расскажу все как было», записанной журналистом Андреем Карауловым (признан иноагентом), показало почти дословные совпадения. В книге Чурбанов говорил о «ментовской зоне» для бывших сотрудников МВД, КГБ и прокуратуры.

Почему же французы перевели «ментовскую» как «куриную»? Разгадка оказалась простой: во французском сленге слово poule (курица) — распространенное прозвище полицейских. Оно возникло из-за того, что парижская префектура полиции расположена на месте бывшего птичьего рынка. К тому же выражение «avoir une poule au pot» означает «иметь хороший обед», что в XVI веке ассоциировалось с привилегиями. Так «куриная зона» стала корректным переводом «привилегированной зоны для ментов».

Итальянские журналисты, не знакомые с французскими культурными кодами, перевели «куриную» как «зону для петухов». Итальянка Чечилия, графиня с Сардинии, живущая в Петербурге, подтвердила: в Италии полицейских называют иначе, и никаких «куриц» или «петухов» в этом контексте нет. Так простая лингвистическая ошибка едва не привела к трагедии.

В итальянском приложении «Венерди» от 20 сентября 1991 года статья называлась «Другой ГУЛАГ» и содержала те же фразы, что и во французском оригинале, но уже с «зоной для петухов». Редакция «Труда», получив такой исходник, вынесла в заголовок сенсационное слово, не подозревая о последствиях. Однако, если бы кто-то и знал правду 3 октября в колонии, это только раззадорило бы восставших.

Сам Чурбанов после освобождения в 1993 году (его помиловал Ельцин) не пропал: стал президентом совета директоров строительной фирмы, женился и умер в Москве 7 октября 2013 года в возрасте 77 лет. В интервью 1997 года он говорил, что чувствует себя вполне счастливым: «Тяжкие годы позади, у меня хорошая семья, интересная работа, достаток».

В конце 90-х журналист «Фонтанки» Евгений Вышенков рассказал эту историю писателю Андрею Константинову, который включил ее в роман «Мент», а затем и в сценарий сериала «Бандитский Петербург» (серия «Опер»). В романе приводится диалог, где обсуждается инцидент: «… полста экземпляров этой газетенки попали в зону. … Раздаются крики: где этот урод?!»

До сих пор в тринадцатой колонии отбывают наказание бывшие сотрудники органов. Но теперь среди них нет властных фигур — лишь «пехота». Как заметил сопровождающий журналиста несколько лет назад: «Скучно стало. Вот раньше …».