Праздник в глуши: как оживает вепсская деревня

В старинной деревне Мягозеро, расположенной в Подпорожском районе Ленинградской области, в Ильин день устроили этногастрофестиваль. Местные жители и приезжие гости готовили блюда по вепсским рецептам, вместе обедали и пели песни. В неофициальной программе организаторы назвали событие «панк-фестивалем», поскольку у них не было запасного плана ни на случай дождя, ни на случай любых других непредвиденных обстоятельств. Получился стихийный деревенский праздник в чистом виде.

Гостей из Петербурга привезли на трех автобусах. Дорога заняла шесть часов, последние два часа пассажиров трясло на грунтовке. Как только транспорт въехал на территорию деревни, пропали интернет и связь. Развлечения в пути ограничивались сном и подсчетом лисичек на лесных обочинах.

На фестивале с первых минут царила суета. У автобусной остановки бабушки в традиционных костюмах пели на вепсском языке, рядом возвышался храм, у входа которого сохранилась табличка «Избирательный участок». В огромных чанах томилось молоко с черемухой — напиток готовили по старинному вепсскому рецепту. Гастрономическая составляющая стала одной из ключевых: горожане шли на запах еды.

Главным по кухне выступила шеф-повар Юлия Литвиненко, победительница кулинарных шоу на СТС и «России-1». Она специализируется на традиционных блюдах и в своем иммерсивном проекте «Корни» погружает гостей в историю.

«Эти простые рецепты, как говорится, от корней. Мы хотели, чтобы эти рецепты, как нематериальное культурное достояние именно вепсской культуры, перешли в 21 век, 50-й, 70-й, неважно. Таким образом, мы берём корень традиции и сохраняем ее, — рассказывает Юлия. — Кулинарный фольклор — это как раз то, что сейчас нужно современному человеку. То, что вы сейчас видите, — это является экзотикой».

Пока продолжалась готовка, Юлия и её напарник, петербургский шеф-повар Александр Колчаков, успевали отвлекаться от основной работы и объясняли приехавшим из соседних деревень женщинам, как правильно варить креветки.

Очередь выстроилась за форелью. Петербургский педиатр Полина призналась, что до фестиваля ничего не знала ни о вепсах, ни об их кулинарных традициях. Её привлекла необычная тема мероприятия, и она решила приехать. Приготовленные по старинным рецептам блюда ей понравились.

Подруга Полины Виталина, тоже врач, выросла в Челябинской области, на границе с Казахстаном. Она привыкла к степи, поэтому северная деревня, окруженная лесом, для неё «что-то необычное».

«Интересно в принципе, что такая деревня сохранилась, существует, в неё можно приехать, посмотреть на сохранившиеся дома, узнать вепсский народ. Здесь все зеленое, какое-то масштабное», — говорит она.

Первое, что бросается в глаза в Мягозере, — трава. Высокая, густая, сочная, она заполонила все свободное пространство, мешая подойти к опустевшим домам. Там, где крыша прогнила и рухнула, из-за деревянных остовов выглядывают сиреневые цветки иван-чая. По обочинам разрослись кусты малины, но ягоды никто не собирает. Зимой в деревне остается пять человек. Летом население увеличивается: в столетние избы возвращаются дачники — потомки вепсов, перебравшиеся в города.

Одна из таких дачниц — Ксения Шапран с мужем Сергеем. Сергей встретил нас на выходе из церкви с пустым чаном. Он зашел в избу напротив, где Ксения готовила новую порцию гречки с тушенкой. Блюдо не по вепсскому рецепту, зато сытное и на всех хватает. Гречку в храме раздают бесплатно, и она разлетается по тарелкам за минуты.

Возрождение Мягозера началось с реставрации храма Святого Илии Пророка. Церковь построили в 1866 году, в советское время переоборудовали в клуб и показывали кино. Позже в здании располагался избирательный участок. В 2019 году у храма обрушилась восточная стена, и его сняли с учета как объект культурного наследия. Несмотря на это, ансамбль погоста уцелел: сохранились старинное кладбище с резными надгробиями, остатки каменной ограды и поклонный крест. Это единственный неповреждённый ансамбль вепсской деревни, который не тронут новоделом.

Сергей, реставратор по образованию, не смог равнодушно смотреть на разруху, происходившую почти у его двора — храм находится рядом с его избой. Он законсервировал здание. Осенью прошлого года здесь впервые за 90 лет провели богослужение. Служба шла у старинного аналоя, который Ксения случайно обнаружила на чердаке.

Пока Сергей рассказывал историю храма, в избу вбежал встревоженный мужчина: «Она все нервничает. Я говорю, давай разбор полетов потом, сейчас главное провести». Он сел за стол, Сергей налил ему и себе по стопочке. Закусили рыбой, хлебом на закваске и маринованными лисичками. После мы вышли на улицу, чтобы найти жену тревожного мужчины — Ирину Гуляеву, идейного вдохновителя фестиваля.

Ирина — математик по образованию, двадцать лет работала руководителем рекламного отдела в крупной аналитической компании. Теперь она посвятила себя сохранению памяти предков. В Ильин день она впервые проводит большое мероприятие и очень волнуется. Дождь сбил тайминг, все пошло не так, как задумывалось.

«Боже мой, сколько крапивы, сколько невыкошенной малины, колдобин. Много всего мы не успели, как мне казалось, идеально подготовить. Потому что идеально, по городскому взгляду, это должно быть по-другому», — жалуется Ирина.

Прадед Ирины Иосиф Курдалимов с 1875 года служил церковным старостой в Мягозерской церкви, а дед Александр, которого в деревне все звали Сашей, организовал на первом этаже своего дома школу. В 2020 году Ирина с сыном приехала на могилу родственников. У церкви она случайно встретила Сергея Шапрана. Так началась их дружба.

«В 2023 году меня пригласили сюда приехать на день деревни Мягозеро. Впервые я увидела, что деревня ожила. Было больше ста человек, — вспоминает Ирина. — Люди, которые знают свою историю, свои корни, они вывесили генеалогические древа, которые были написаны на простых обоях. Тогда родилась идея, что всё-таки нужно это продолжать».

Ирина создала некоммерческую организацию Sido Aig, что в переводе с вепсского означает «Связь времён». Активисты организуют экскурсии, собирают средства на реставрацию храма и поддерживают облик деревни.

В деревню пригласили эксперта из Всероссийского центра сохранения деревянного зодчества для предварительного исследования. Удаленность от городов лишила это место магазина, медпункта и интернета, но позволила сохранить первозданность пейзажей. Эксперт отметил исторические дома с уникальными декоративными элементами, которые и сегодня используются так же, как сто лет назад. Из новодела в зданиях только электрические сети. Ни асфальта, ни заборов из профлиста нет. «Высокая степень подлинности территории начала XX века», — говорится в заключении.

Вепсская деревня расположена на возвышенности. Если спускаться по дороге вниз, сначала увидишь заросшую травой библиотеку, потом выйдешь на узкую тропинку к озеру. На берегу стоит заколоченная баня по-черному. Рядом на примятой траве сидят девушки. Та, что с дредами, скидывает с себя одежду и заходит в воду: «У вепсов не было купальников». К ней присоединяется подруга. Остальные уже искупались и обсыхают на берегу. Девушки обсуждают угощение: «Черемуховое молоко должно готовиться из настоящего молока, а не из пакетов», — но в деревне нет коров, только в соседнем селе.

Одна из девушек, Софа, работает экскурсоводом в Музее маячной службы в Кронштадте (на ней худи с эмблемой музея). Она член Карельского содружества, много ездит по труднодоступным северным деревням.

«К сожалению, это не экзотика, это наши реалии. Мы ездили в Архангельск, там весь Архангельск так выглядит, — говорит Софа. — Живешь в Петербурге, идёшь по Невскому и ты не думаешь о том, что где-то в отдалении есть такое место. Меня каждый раз очень удивляет то, что есть те места, которые просто вымерли напрочь. Люди могут жить в таких условиях, это абсолютно бесчеловечно. Я не представляю, как я бы здесь жила. Не понимаю, что такое жить без магазина, особенно в пожилом возрасте, когда ты вообще не можешь ничего самостоятельно сделать. А местные должны сами себя кормить своим хозяйством».

На фестивале сварили более 200 литров томленого молока с черемуховым цветом. Это событие внесли в Гастрономическую книгу рекордов России. Одному из организаторов, Илье Желтякову, вручили памятную табличку. Пританцовывая с ней, он воскликнул: «Деревня будет жить!»

Если приехать в Мягозеро или другие вепсские деревни самостоятельно, без проводника, скорее всего увидишь «хтонь» — полуживые поселения, серые избы, редких жителей. Илья и Настя Желтяковы, супруги-режиссеры документального кино, несколько лет назад случайно оказались в одной из деревень, удивились первозданности этих мест и организовали проект «Лес и ветер». Они открывают для горожан магический мир вепсов, живущий на стыке христианства и язычества: водят экскурсии по заросшим дорогам, подвесным мостам, показывают спрятанные от посторонних глаз храмы и музеи, парят в бане по-черному.

Илья и Настя помогли Ирине Гуляевой зарегистрировать общественную организацию, дают работу местным, которые помогают обустраивать быт туристов, реставрируют старинные избы. Они же добавили приставку «панк» к фестивалю — потому что привыкли делать что-то наперекор, искать забытое, но важное. Даже их фильмы рассказывают о не самых популярных вещах: об ученом, который считает болото лучшим местом на земле, или о последнем северном теплоходе «Клавдия Еланская».

«Хороший пример, на мой взгляд, это Кинозерский национальный парк, на территории которого деревни охраняются государством. Эти деревни оценены специалистами, они являются достоянием нашей страны. Теперь еще и охраняются ЮНЕСКО. Я считаю, что деревня Мягозеро и деревни вепсского леса — это не меньшее сокровище и культурная ценность для нашей страны, для мира», — говорит Илья.

Мягозеру необходима экспертная оценка специалистов и особый статус территории, который поможет защитить уникальный ландшафт от сайдинговых дворцов и заборов из профлиста. Это первое, что можно сделать уже сейчас, добавляет Илья.

«И конечно, очень важно, чтобы в деревне восстановилась духовная жизнь, чтобы храм перестал быть клубом, а снова стал храмом и юридически, и фактически. Это важно мне как христианину. И как человеку, исследующему вепсские деревни», — отмечает он.

После установления гастрономического рекорда гости собрались за большим столом. Молодые люди, приехавшие из города, завели песню. Народные мотивы подхватывали все желающие — гостям раздали листы со словами.

Песня вознеслась над деревней. Местные мужики кто пустился в пляс, а кто прилег на сено послушать. Пели девушки и парни. Может быть, они бывали у бабушки в деревне, а может, все детство провели в городе. Они вряд ли знают тяжелый физический труд — неотъемлемую часть деревенской жизни. У них другие горести и радости. Но песня их связывает, так же как она связывала когда-то жителей деревни. От хорового пения мурашки по коже. Деревня живет.